Уэллс. Горький ветер

Курьер зазевается, раскокает склянку с препаратом, купит в аптеке новую склянку, зальет в нее воды из Темзы, а мы потом будем гадать, почему у Стросса вместо длительной невидимости случился приступ длительной диареи. К тому же мне будет интересно познакомиться со старшим инспектором Чарльзом Строссом, побывать в здании Скотленд-Ярда, да и надо зафиксировать протекание эксперимента, насколько он удался или новый состав можно смело сливать в канализацию.

– Я вчера слышал, как переговаривались соседи.

Они судачили, что в доме появились крысы, которые совершенно ничего не боятся. Залезают на обеденный стол прямо при завтракающих людях, таскают у них из-под носа ветчину и хлеб, и те ничего не могут с этим делать. Господин Гринфилд, воюя с крысами, недавно разнес половину столовой. А все потому, что крысы повадились невидимые ходить, – невозмутимым тоном, словно зачитывая биржевую сводку, произнес Штраус, заглянувший в кабинет, чтобы узнать, нужно ли еще что-нибудь господину Уэллсу.

– Пожалуй, сливать в канализацию отходы экспериментов не лучший вариант. Будем теперь упаковывать все в баки, а их вывозить за пределы Лондона. Это, конечно, влетит нам в хорошую монету. Но дело того стоит. А то скоро невидимые крысы поработят Лондон. Сограждане мне этого не простят, – сделал вывод Уэллс.

– Если бы у меня на столе орудовало невидимое создание с клыками и когтями, а я с этим ничего бы не мог поделать, то сразу бы переехал, – признался я.

– Вот этого я очень боюсь – массового исхода из Лондона, – сокрушенно вздохнул Уэллс. – И если я буду повинен в этом, то уеду в деревню, прекращу все эксперименты и стану разводить пчел и пить портвейн.

– Вы не сможете без экспериментов. Тихая спокойная жизнь без мозговых штурмов и войны умов не для вас, – возразил я.

– Что правда, то правда. Вернемся к вашему поручению. Сегодня вы проведете весь день с Чарльзом. Наблюдайте за ним, фиксируйте все изменения, все колебания видимости.

В общем, все, что может нам помочь с определением эффективности препарата. Завтра утром мы встретимся, обсудим ваши наблюдения и решим, стоит продолжать двигаться в том же духе или надо изменить направление. На этом все. Можете отправляться. Я приступлю к работе.

Гэрберт взял хронометр, открыл крышку, сдвинул верхнюю планку и нажал на кнопку.

Я уже много раз видел, как он ускоряет темп жизни, но никак не мог к этому привыкнуть.