Уэллс. Горький ветер

Но к чести Чарльза Стросса, он не издал не единого звука, словно язык себе отгрыз. Он попытался уйти в сторону, избежать когтей оборотня, но медведь не дал ему это сделать. Он резко бросился вперед, схватил в медвежьи объятья невидимку и стал стискивать, ломая кости.

Я видел, что Чарльз терпит поражение, но не успел ему помочь.

Я не заметил, как это произошло. Вот они стояли, раскачиваясь из стороны в сторону, – медведь и кровавое пятно, и вдруг медведь точно получил резкий толчок, опрокинулся на спину, увлекая невидимку за собой.

В смертельном танце никто из них не заметил, как они оказались у края крыши. Падая на спину, медведь перевалился через край и, увлекая невидимку за собой, полетел вниз.

Я бросился к краю крыши, несмотря на то что отчаянно боялся высоты, перегнулся и посмотрел вниз. На тротуаре лежала неподвижная туша медведя, вокруг его головы расплывалось кровавое пятно. Внезапно тело вдруг поплыло, словно нагретая на огне восковая фигура, и из-под медвежьей шкуры показалось поломанное мертвое человеческое тело.

Человека-невидимки нигде не было видно.

Глава 8. Двуглавый

Когда я в первый раз увидел Айэртона Никольби, удивился только его росту. Огромный человек, семь с лишним футов в высоту, и широкий в плечах настолько, что ему пришлось боком протискиваться во входную дверь, иначе встречу с Уэллсом пришлось бы проводить на пороге дома, на потеху всем соседям и любопытствующим прохожим, которые в последнее время кружили словно стервятники по Бромли-стрит.

Поскольку о человеке-невидимке, прервавшем кровавую жатву Потрошителя, не писал только ленивый, обыватели мгновенно заинтересовались создателем такого чуда и первые несколько дней обивали порог нашего дома, пытаясь лично познакомиться с Гэрбертом Уэллсом. Его это изрядно злило. Он порывался спустить на любопытствующих бойцовых собак, которые порвали бы их в клочья. И его нисколько не останавливал тот факт, что для начала ему пришлось бы завести этих собак.

Но этому шагу препятствовало два обстоятельства. Первое – у Уэллса была дикая аллергия на собачью шерсть. Второе – кошки Уэллса вряд ли одобрили бы новых жильцов. Может быть, поэтому Пират стал чаще приходить и маячил на крыльце, отпугивая своим воинственным видом непрошеных гостей, которые теперь стали более осмотрительны и держались на расстоянии от дома, изображая праздных гуляк.

Айэртона Никольби мы сперва тоже приняли за одного из досаждающих гостей.