Уэллс. Горький ветер

Он мог бы сейчас сидеть в пабе, есть свиную рульку и запивать ее вкусным темным элем, а вместо этого рисковал застрять на всю ночь посередине дикого леса, угодив колесом в очередную яму или просто съехав в кювет. Я не мешал ему выворачивать душу наизнанку. Если ему так легче в дороге, то кто я, чтобы вставлять ему палки в колеса?

И когда нам уже начало казаться, что лес бесконечен, мы оказались на его опушке перед большим полем, заросшим травой. Поле было окружено высоким забором – между деревянными столбами была натянута металлическая сетка и стояли ворота, над которыми висела табличка:

РЕЗЕРВАЦИЯ.

Частная территория.

Не входить!

Мы остановились. Двуглавый вышел из машины, скинул капюшон и направился к воротам. Здесь ему не от кого было прятаться, и он мог быть самим собой с двумя воинственно настроенными к окружающему миру и к самим себе головами.

Боковое стекло у меня было опущено. Я чувствовал дыхание теплого вечера и слышал, как правая голова Айэртон спорила с левой головой Монтгомери о том, что профессор мог бы послать в этот ужасный город кого-то другого, а они только несколько дней потеряли по прихоти старика.

Монтгомери был недоволен, а Айэртон защищал профессора. Было видно, что спор для них привычное и любимое занятие, которому они предаются с упоением, оставшись всякий раз наедине.

– Не нравится мне все это, – пробормотал я.

Герман с уважением посмотрел на меня и сказал:

– Найдите того дурака, кому может понравиться двухголовый мужик.

Вы были в своем уме, когда согласились на эту поездку?

Захотелось вспылить, но я простил ему дерзость, в его словах была доля правды. Я целиком доверился Уэллсу, который руководствовался непонятными мне идеями. Неужели он настолько сильно доверял своему старому единомышленнику, который вступил на иной путь, и кто знает, куда завела его эта дорожка?

Мне было не видно, что делал Двуглавый возле ворот, но они открылись. Причем двигались самостоятельно, без его мускульных усилий.

Он вернулся в машину, тут же зафырчал мотор, и автомобиль заехал на территорию Резервации, побежал по дороге, разделяющей поле напополам. Штраус последовал за ним. Герман не стал ждать, пока я укажу ему на его обязанности, и надавил педаль газа.

Солнце уже лизало горизонт, когда впереди показалась трехэтажная усадьба в традиционном деревенском стиле, с белыми колоннами и сухими плетьми винограда по стенам.