Прошлое в настоящем

Политрук посмотрел на часы, встал, оглянулся, всматриваясь в просветы между деревьями, и прислушался:

– Так, товарищи красноармейцы, – произнес он, – товарищ младший сержант, – обратился он к Климову, – передайте «Наган» старшины товарищу Лукину. Мне нужно, чтобы каждый из вас имел личное оружие.

– А можно я ему винтовку дам. Я как-то к винтовкам не приучен, – ответил тот.

– Можно. Кстати, винтовка исправна? – политрук взглянул на Климова.

– Да в порядке она, только затвор весь в песке, потому как смазки на нем много.

Счищать надо, – Михаил еще раз повертел винтовку в руках и, пригнувшись зашагал к Лукину.

Кольцов поправил на себе гимнастерку и фуражку, убрал за спину командирскую сумку:

– Товарищ Свиридов, проведите разведку в направлении дороги, там, где немцы шли. Только очень осторожно, повторяю, осторожно. В бой не вступать ни в коем случае. Вы меня поняли? До полукилометра в каждую сторону, не более.

Красноармеец закивал и тут же, нагнувшись, побежал в сторону опушки леса.

Федор посчитал, что больше некого отправлять в разведку. Один из его новых подчиненных механик-водитель, не привыкший к оружию; другой и вовсе с топором и пилой воевал, ставя столбы да вешки для протягивания проводов для связи. Но действовать и приучать к этому своих бойцов он все же считал нужным и обратился к Климову:

– Проверьте противоположную сторону леса. Углубитесь метров на триста. Дальше не нужно. Скоро темнеть начнет. В темноте немцы соваться не будут. Ночевать здесь и будем.

Михаил кивнул и зашагал в лес, нервно озираясь по сторонам и, одновременно, поправляя на голове пилотку.

– Красноармеец Лукин, вы сами откуда? Давно в армии? – политрук попытался непринужденным разговором привести в чувства находящегося в полушоковом состоянии бойца.

– Из-под Брянска я. «Ремеслуху» перед войной кончил. Меня монтером зачислили в бригаду, что в район Бреста отправили. Монтером я был, – медленно вел свой рассказ Лукин, делая долгие паузы между предложениями, – мы там телефонную станцию налаживали.

В командировке были. Там и войну застали. Шли потом вместе с беженцами. В середине июля я только дома оказался. Деньков десять с отцом и братом в колхозе поработал, а потом их призвали, всех. Я то же напросился, что б и меня то же призвали. Так повестку на четвертый день получил, не смотря на то, что мне восемнадцать только в декабре стукнуло, – Лукин сидел, прислонившись спиной к дереву и, не моргая, смотрел в одну точку.