Тайное общество

Все происходящее во круг, убеждало меня в том, что я, каким-то чудесным образом попал в первую половину 80-х годов. В своё детство. В маленький районный городок на Западной Украине, где перестройка еще не началась, и люди жили спокойной, размеренной Советской жизнью. Все школьники этой эпохи были уверены, что живут в самой благополучной стране планеты. Их папы и мамы работают на благо Советского государства, а негры, живущие в это время в США, страдая от голода, стоят в очередях трудовой биржи.

А душка Ленин великий вождь и защитник всего трудового народа.

А своему появлению на западе Украины я обязан родителям моей матери, то есть бабушке и дедушке, которые сразу после Великой отечественной войны, гостили в этом городе у родственников. Дедушка только-только демобилизовался из красной армии. А сестра бабушки была замужем за военным, и имела возможность пригласить их к себе. Кто-то мне рассказывал, что в послевоенной западной Украине даже продуктовых карточек не было.

Советская власть, с целью своего становления и в ущерб другим республикам Союза, по максимуму обеспечивала местное население продовольствием. Поэтому за бессмысленное и заведомо обреченное на бесславный провал, но поддерживаемое западом бандеровское движение, расплачивалось всё население СССР. Мои бабушка и дедушка, успевшие испытать на себе голод, холод и послевоенную разруху в Советской России, увидев относительное благополучие на западной Украине, решили воспользоваться возможностью там остаться. Так, потом в этом городе родилась моя мама, а через пару десятков лет, родился и я.

Потом, я пошёл в русскоязычную школу, а все мои одноклассники, в основном, были детьми военных. Только у нескольких человек из класса, родители не имели никакого отношения к воинской части. А воинская часть, к слову, держала шефство над нашей школой. Но, я до сих пор не знаю, в чем выражалось это «шефство» и почему многие этим даже гордились.

Всю школьную линейку, одно из моих многих «Я» требовало, чтобы я начал предпринимать какие-либо действия. Другое «Я» говорило мне о том, что это наваждение скоро пройдет, я проснусь в больничной палате, а потом меня выпишут. Еще одно моё «Я» потирало руки в предвкушении того, какой фурор я устрою, обладая всеми теми знаниями, которые я обрел, дожив до 20-х годов третьего тысячелетия.