Джига с ангелом

Вдруг женщина моргнула. Это произошло так неожиданно, что я вздрогнул и едва не отбросил ее тело обратно на пол.

Мисс Портер застонала, ноздри ее затрепетали. Похоже, я поспешил с диагнозом. «Покойница» на самом деле лежала без чувств. А липкое красное вещество было томатным соусом. Я только сейчас заметил, что со стола, возле которого лежала мисс Портер, на пол тонкой струйкой стекала жидкость из перевернутой соусницы.

– Где Грым? – жалобно спросила женщина, всматриваясь в меня.

Я выдержал ее взгляд.

– Не беспокойтесь, вам ничего не угрожает.

Он там, в столовой. Тихий и мирный.

– Это хорошо.

– С вами все в порядке?

– Кажется да. Не знаю, что на Грыма нашло. Он как с цепи сорвался.

– Вы ударили Агнессу, – заметил я. – Похоже, ваш тролль на это остро реагирует.

– Проклятая девчонка, – злобно произнесла мисс Портер. – Возится со своим Грымом, как с ребенком. Вот он ее и защищает. Ну да ладно, я с ними еще поквитаюсь.

– А с майором не вы случайно поквитались? – спросил я.

Мисс Портер окатила меня презрительным взором и вышла. Да, попытка вызвать ее на откровенность закончилась провалом. Я вздохнул и поплелся за женщиной.

Глава 4

На новом месте спалось плохо. Я ворочался с боку на бок, будто спал на гвоздях, как бихарский йог. Комкал подушку, залезал с головой под одеяло, считал в уме – ничего не помогало. Дома дрых без задних ног, а в огромном особняке Хэмптонов не мог расслабиться и вел себя, как приговоренный за час до повешения. Удобное положение удалось найти часа в три ночи, и вот тогда я забылся мертвецким сном, лишенным сновидений.

Продлилось это недолго. Я проснулся от ощущения, что в спальне есть кто-то еще.

Вокруг была сплошная темнота, сквозь которую не пробивался свет одинокой луны. Я не слышал шороха посторонних движений, не видел ничего, что могло бы опровергнуть дурные предчувствия. Только мрак и страшная, давящая на уши тишина.

Глухо, как в могиле, подумал я, и сам же поёжился от этой мысли. Самый простой способ убедиться в правоте – встать и сделать несколько шагов к месту, что вызывает такое непонятное беспокойство.

Однако руки и ноги не желали повиноваться. Таинственная сила сковала меня и придавила к постели как тяжелобольного.

Между лопаток пробежал неприятный холодок. Противно ощущать себя трусом, не способным ни на что. В конце концов, я мужчина, защитник, а не беспомощная тряпка или пустое место. У меня есть сын, которого надо растить, есть любимая девушка.