Наследник Рода

Как же теперь определить границу, если утратил способность видеть? Слепой не может полагаться на силу зрения, но его разум, подчиняясь силе гармонии, открывает иные способности. Тебе предстоит разобраться в себе. А пока… я ограничиваю твои контакты с Орденом, но это не значит, что наши дороги разошлись. Помни: у тебя есть все, что было раньше и даже больше. Тебе ли не знать: неумение пользоваться силой не говорит об ее отсутствии. Делай то, что должен, следуй за чувствами, верь и не забывай – ничего не забывай! Это все, чем я могу помочь, – жрец встал и провел рукой по воздуху, словно отчерчивая линию, подводящую итог разговора.

На лбу Марина выступили капельки пота. Сделалось нестерпимо жарко. Захотелось пить.

– Вы… Я… я больше не член Ордена? – произнес он почти беззвучно; сухие губы едва двигались, язык отказывался повиноваться.

– Ты больше не один из нас. Теперь ты сам по себе и должен идти своей дорогой. А я… я буду рад встрече на одном из перекрестков.

Май не верил – не верил, что это происходит с ним. В одну секунду обрушились опоры, придающие смысл его длинной жизни: комната задрожала, воздух сделался невыносимо горячим, краски поблекли… В эту секунду впервые посетило безумное и слабовольное желание – Май захотел стать смертным: забыть о правилах, о законах и традициях, избавить себя от позора, который только что пережил…

«Верь и не забывай – ничего не забывай!.

Слова жреца прозвучали в сознании – в слабеющем сознании, – и возможно, именно данное обстоятельство не позволило потерять его.

– Я понял вас, Сей Мир, – силы для ответа нашлись. – Я постараюсь понять вас лучше…

– Я знаю, Май… Я знаю и надеюсь на тебя.

– Благодарю…

Сей Мир заслуживал благодарности. Каждым словом, каждым действием жрец направлял, давал совет, помогал обрести уверенность. Всегда помогал, а значит, и сегодня… только что…

Как же принять его помощь и осознать справедливость и мудрость решения, если с неведомых истории времен именно Май являлся хранителем традиций, идеалом для тех, кто не принял идеи гордецов и смутьянов, оставаясь верным истине – такой хрупкой и беззащитной, утратившей красоту и признание и оттого почти скрывшейся от людей в попытке спасения.