Наследник Рода

Дверь захлопнулась, а Николай Николаевич остался сидеть с отъезжающей от удивления и неоднозначности ситуации нижней челюстью: это что было… кто это был?

13

– Что-то вы поздно сегодня, Вероника Владимировна.

Пустынина игриво закатила глаза.

– Голова требует отдыха, тело – движения.

Молодой человек понимающе кивнул.

– Будьте аккуратнее.

Вероника остановилась и, упрев руки в бока, с упреком окинула взглядом высокого широкоплечего парня.

«Интересно, какую функцию он выполняет в нашем доме? – подумала она, бесцеремонно разглядывая собеседника.

 – Консьерж? Слишком крепок и самоуверен для прислуги… Охранник? Слишком услужлив и болтлив…»

Она поймала себя на мысли, что никогда не озадачивалась ранее этим вопросом: сидит кто-то в просторном холле за стойкой и сидит… или стоит столбом на входе, приветливо щерясь жильцам и гостям.

Каждый день Вероника минимум дважды проходила мимо консьержей-охранников. Дважды в день она машинально здоровалась, прощалась и даже знала всех по именам (непонятно откуда), но никогда не обращала особого внимания на крепких молодых парней с приятной внешностью и хорошими манерами.

Вероника, чуть покачивая бедрами, направилась в сторону юноши. Она собиралась пробежаться в парке перед сном, но выглядела очень сексуально в облегающей спортивной форме, подчеркивающей все таинства и достоинства ее фигуры.

– А что может со мной случиться? – произнесла она полушепотом, облокотившись на стойку так, что глаза молодого человека невольно скользнули по декольте спортивного топа.

В ответ на опрометчивый взгляд служащего бровь Вероники удивленно, но вызывающе кокетливо дернулась вверх.

– Уверен, что ничего, но все же… уже поздно… – молодой человек спешно подобрал слюни, которые чуть не пустил от близости Вероники, и озабоченно нахмурился.

– Ну вы же защитите меня? Правда, Виталий? Вы же здесь для того, чтобы оберегать нас от хулиганов и преступников.

Вероника откровенно заигрывала с консьержем-охранником, вернее, делала вид, что заигрывает.

Хотелось потешиться растерянностью парня, а заодно понаблюдать за усердными потугами не выходить за рамки дозволенного: ничего личного, обыкновенная женская забава.

Но, к ее разочарованию, молодой человек не позволил себе больше ничего, что можно было расценить как непрофессиональные или двусмысленные действия, а на растерянность или дрожь даже не было намека.