Наследник Рода

Проверка?.. Подстава?.. Где подвох?..

– Что скажете? – поинтересовался Марат, когда лицо собеседника приняло подобающее выражение.

– Польщен… благодарю… но все же… справлюсь ли?..

– Справитесь, – обнадежил Марат и постучал ладонью по столу, – ведь другого шанса так высоко взлететь у вас никогда не будет.

Это Кураев понимал очень хорошо, впрочем, как и то, что шлепнуться с такой высоты – смертельно опасно.

– Я могу подумать? – осторожно проскрипел Матвей Михайлович.

Марат брезгливо усмехнулся, отчего директор вжал голову в плечи, как черепаха в панцирь.

– Да, конечно, думайте, – приняв приветливый облик, ответил Купцов, а затем, сменив маску, безжалостно добавил: – Надеюсь, вы понимаете: такие предложения делают не для того, чтобы посвящать в свои планы посторонних…

Осознание риска для собственной жизни повергло трусливого человека в панику. Кровь забила в висках, в глазах потемнело…

– Вы хорошо себя чувствуете?

Купцов действительно несколько обеспокоился: не пережал ли? Не хватало отправить этого болвана в больницу с инфарктом…

Марат подошел к бару и налил в стакан добрую порцию виски.

– Ну… Матвей Михайлович… Голова от счастья закружилась?

Он протянул стакан Кураеву, теребящему галстук на шее в надежде ослабить хомут, только что накрепко затянувшийся – не ослабишь… Надо было бежать… теперь поздно.

Виски сделало свою работу: кровь успокоилась, давление нормализовалось, нервное напряжение спало – на все ведь можно посмотреть иначе.

Если нет возможности сорваться с цепи, то почему бы не насладиться жизнью в золотой клетке… или будке? Главное, чтобы тюрьма не имела видимых границ, тогда ее и тюрьмой можно не считать – так, условные ограничения. А безопасность… Ну кто нынче может похвастаться неуязвимостью? Разве что покойник…

Кураев выпивал и входил в образ спасителя рабочего класса, а Купцов восхищался работой: Генри, безусловно, гений, он задумал грандиозное шоу… даже жаль, что когда-нибудь придется пнуть его ногой под зад.

15

Май сидел на мягком диване в квартире Вероники и с любопытством изучал обстановку. Новая способность, которой пока трудно было дать объяснение, путала сознание.

Раньше Май не обратил бы внимания на дорогущую мебель, ковры, бытовую технику – пустое. Сегодня же ему нравилось то, что он видел.

В голове все еще не было места моде, престижу, популярности – понятиям новым, неоднозначным.