Гвардеец

 – Если офицер, которого мы повстречали в трактире, не обманул, до Петербурга часа два езды. Но не в нашем случае. У нас осталась одна лошадь на двоих, – пояснил юноша.

– Почему?

– Из-за твоего ослиного упрямства, дорогой кузен. Мы с твоей матушкой уговаривали в один голос не брать из конюшни Адлера, заменить любой другой лошадью. Но ты был непреклонен. В результате, когда до окончания путешествия осталось совсем немного, Адлер испугался выстрела и сбросил тебя из седла. Ты упал и ударился головой.

Знаешь, мне показалось, что ты умер.

– С чего ты решил?

– Ты перестал дышать, я страшно испугался, но потом твое тело будто молнией поразило, оно забилось в конвульсиях. Ты очнулся, но я почему-то не узнаю тебя, Дитрих. Ты очень странный. Я боюсь за твое душевное равновесие.

– Странный… Может, и так. Падение с лошади бесследно не проходит. Не переживай, до свадьбы заживет.

– Но ты ничего не помнишь…

– Я же сказал: это пройдет, – с нажимом сказал я.

Вот приставучий!

– Точно? – с надеждой спросил юноша.

– Даже в голову не бери, – заверил я.

– Если так считаешь, пришла пора узнать, кто стрелял и испугал Адлера.

– Охотники, наверное, – предположил я.

– Русская императрица запретила бить дичь на расстоянии тридцати верст вокруг Петербурга. С браконьерами поступают строго. Значит, это не охотники. Если отряхнешь грязь и поспешишь, успеем разобраться, в чем дело. Вдруг кому-то нужна помощь?

О времена, о нравы.

Я успел привыкнуть, что при звуке выстрелов люди прячутся по щелям как тараканы. Более того, если вас зажмут в подворотне, ни в коем случае не кричите: «Грабят!», а то помощи ни в жизнь не дождетесь. Гарантированный способ получить подмогу – завопить что есть мочи: «Пожар!» А этот сопливый юнец готов прямо сейчас ринуться неизвестно куда сломя голову.

Не дожидаясь, Карл рванул, придерживая рукой чуть ли не волочащуюся по траве шпагу. Один раз зацепился за колючки и выбрался с большим трудом, не скупясь на ругательства.

Немецкий язык в этом плане не столь колоритен, как русский, но соленых словечек в нем предостаточно, самое приличное, что произнес нежданно-негаданно свалившийся на голову родственничек, – «шайзе». Когда я опомнился, кузен был далеко впереди. Его спина скрылась в густых зарослях.

«Наломает дров, барон недоделанный, а расхлебывать мне придется», – решил я, бросаясь вдогонку.