Лучший из худших

Мои эмоции не поддавались описанию. Да на свете просто не придумали таких слов, которые могли бы хоть на одну десятую часть передать, что я сейчас испытывал. Экстаз, опьянение, погружение в нирвану…

– Ну, Ланской, ну ты чел! Охренеть просто. Поверить не могу, что будешь почти целые сутки свободен, как сопля в полёте, – с завистью протянул Цыган, когда узнал о привалившем мне счастье, на что я легкомысленно ответил:

– Ты, Цыганок, не грузись. Все там будем!

– Щаз, – хмыкнул он.

 – Нас после того, что ты на полосе натворил, дрючить в три раза сильнее стали.

Так и есть, теперь в конце полосы препятствий рекрута встречали уже двое солдат, и мне больше не удалось повторить своё достижение. Правда, не скажу, что сильно горевал от этого. Сам Лось потом приходил, с интересом рассматривал меня и даже пожал руку.

А сейчас мысли уносили меня далеко-далеко, в счастливую страну почти гражданской жизни. Получить увольнительную записку – это половина дела.

Другая, не менее важная половина – действительно уйти в увал, как мы называли этот короткий миг между прошлым и будущим. И для нас он был слаще мёда и мягче пуховой перины.

Рекрутам парадка, то бишь парадная форма, не полагалась, поэтому я ещё с вечера пятницы чистил и приводил в порядок повседневку. Кажется, на ней больше не было ни пятнышка, пуговицы сияли, как у кота яйца, а сапоги начищены до зеркального блеска, однако фельдфебель Белов критически осматривал меня чуть ли не полчаса, а потом я в три раза дольше устранял выявленные замечания.

Наконец Белов остался доволен моим внешним видом и перешёл к инструктажу. Если выкинуть из него всю обсценную лексику, получалось примерно следующее. Если я не хочу, чтобы меня зверски сношали каждый день особо извращёнными способами, то просто обязан быть как штык к положенному времени.

Ни в коем случае нельзя попадаться на глаза военному патрулю, ибо кто бы в нём ни нёс дежурство (кроме нашего брата из батальона особого назначения), любая встреча закончится тем, что мне влепят замечание: либо воинское приветствие не так отдал, либо не вовремя на строевой шаг перешёл, либо эмблема пришита на микрон выше-ниже уставного.

Замечание влекло за собой последствия в виде гауптвахты, то бишь конкретный «залёт», а залётчикам традиционно потом прилетало и от отцов-командиров.