Мент правильный

Увидев меня, он выбросил руку:

– Привет, Быстров! Не надоело прохлаждаться?

– Надоело, – признался я и принялся разглядывать нового для меня человека.

Очевидно, с Быстровым они были хорошо знакомы.

Вот только внешний вид посетителя мне ничего не говорил. Была тайная надежда на какие-то воспоминания от настоящего Быстрова, но, похоже, неоправданная.

– Тогда собирайся, – приказал крепыш.

– Собирайся? – удивился я. – Куда?

– На службу, куда же ещё! – удивился не менее моего визитёр. – С доктором я уже договорился.

Он считает, что ты пошёл на поправку. Всё равно через два-три дня выписали бы. А что касается твоего здоровья… Ну, какое-то время позанимаешься бумажной работой, а то у нас совсем дело швах.

Тьфу ты! Накаркал Мишка! Походу придётся мне побыть канцработником или как там их называют в это время. С другой стороны – не пишбарышней, и то хлеб!

А валяться в госпитале надоело хуже горькой редьки.

– Слушаюсь! – обрадованно произнёс я, вызвав некоторое недоумение во взгляде мужика в кожанке.

Неужели узрел в моих словах что-то старорежимное, оскорбительное для его уха? М-да, похоже, язычок-то придётся покусывать… как бы не ляпнуть ненароком нечто вроде «товарищи офицеры». Могут не понять, а непонимание в некоторых вопросах тут заканчивается «стенкой».

А что же всё-таки произошло, если понадобилось выдёргивать раненного сотрудника. В принципе, вполне логично выведать об этом у того, кто прибыл по мою душу. Да и странно будет, если я не поинтересуюсь.

– А что стряслось-то? – спросил я. – Где Мишка? Обещал вчера зайти, да видимо, закрутился.

Вот хрен его знает – говорят так сейчас «закрутился» или это жаргонизм более позднего времени?

Но товарищ в кожаном вопрос понял.

– Вчера в округе видели банду Левашова. Сабель тридцать – не меньше. Туда уже бросили ЧОН, ну и наших на усиление. Народу осталось с гулькин хвост. Так что каждый штык на счету.

– То есть Мишка там? – облегчённо вздохнул я.

Приятно знать, что твой друг хоть и находится на передовой, но с ним ничего не случилось.

– Без него точно никак, – усмехнулся товарищ в кожаном.

Меня подмывало спросить собеседника, как его зовут, сославшись на всю ту же амнезию, но я не успел.

Появилась санитарка с ворохом одежды. Очевидно, это мой гардероб, то есть гардероб настоящего Быстрова, который до выписки держали в кладовой госпиталя.

Поглядим, в чём довелось рассекать моему старому «я».

Собственно, всё вполне ожидаемо.