Непроходимые миры

Тем более я говорил правду, только правду и ничего, кроме неё.

Но мою правду подняли на смех.

– Ты?! Убил?! – сначала улыбнулся толстяк, а потом, не выдержав, схватился за бока и принялся от души хохотать, сотрясаясь всем телом.

Его веселье передалось остальным в этой комнате, кроме меня и Ларта. Безумный смех длился минуту, не меньше.

Успокоившись, жиртрес повернулся сначала к одному своему коллеге, затем к другому:

– Господа, лично мне всё ясно. У вас имеются вопросы к подсудимым?

Толстяки отрицательно помотали головами.

– Прекрасно. Тогда я выношу приговор обоим наёмникам. Вздёрнуть мерзавцев! Стража, уберите их отсюда.

– Сволочи! – в бешенстве прокричал я, вырываясь вперёд, но далеко продвинуться мне не дали. Эти стражники мух не ловили. Я сразу схлопотал по голове прикладом. Сознание не потерял, но в башке всё помутилось, глаза застила кровавая пелена.

Нас выволокли в тюремный двор, зачем-то разули, поставили босыми ногами на длинную скамью. Палач накинул на головы намыленную верёвку.

Я выяснил главное: обычай спрашивать последнее желание здесь отсутствовал, и, когда меня вздёрнут, некому будет предложить такое «ноухау».

До последнего не верилось, что это всё, что мне ничего не снится. Ну да, как в кошмарах на сон грядущий. Кому расскажи – не поверят. Решат, что тронулся.

Так не бывает. Этого не может быть и точка! Я, обычный студент, угодил хрен знает куда, стал наёмником, убил колдуна, а теперь топчу пятками деревянную скамейку, моя шея обвита толстой намыленной верёвкой.

Сейчас скамейка упадёт, а я повисну, смешно дёргая лапками как та лягушка, что сбила сливки в сметану. Вот только воздух, каким бы густым он ни был, ни во что не сбивается. Физика, етить её!

А теперь биология на пару с судебной медициной. Если не изменяет склероз, умирают не от удушья, а от банального перелома шеи. При этом кишечник опорожняет содержимое.

Блин, даже мерзко думать о таком. Хотя… кому будет дело до моих грязных подштанников и той вони, что я начну распространять вокруг себя.

– Ларт, прощай, дружище, – выкрикнул я тому, кого уже начал считать другом.

Пусть он по возрасту годится мне в отцы, смерть уравняла нас.

– И ты прощай, Аретём! Не держи на меня зла! Не та этом, так на том свете встретимся! Осталось недолго.

– Я не в чём тебя не виню! Виноваты те сволочи, которые приговорили нас к смерти! – произнёс я.

Щека нервно дёрнулась. Моя дрожь не осталась незамеченной.

– Не бойтесь, – шепнул мне палач.