Ротмистр Гордеев

Станислав Вержбицкий, адъютант начальника нашей бригады. Что это вы, штабс-ротмистр, в таком виде?

А какой «такой» вид? Офицерские шаровары с мягкой китайской обувкой и исподняя рубаха, мокрая и пропотевшая.

– Тренируюсь, господин штабс-капитан.

– От япошек драпать?

Интересно, за что же господин адъютант так невзлюбил моего предшественника в этом теле? Надо бы расспросить Кузьму на досуге.

– Бежать не обязательно от чего-то. Можно бежать к чему-то. К победе, например.

– Хотите совет, штабс-ротмистр? Не старайтесь быть оригиналом.

Развернул господин Вержбицкий своего коняку, и только за ним пыль столбом.

Сторговать у местного рыбака сносную сеть за банку тушёнки не составило проблемы. Кузьма, как узнал, костерил меня почём свет стоит. Оказывается, за банку тушёнки тут таких сетей можно было сторговать на целую рыболовецкую артель.

– Либо девку для непотребных утех, – усмехается Скоробут, – но это только ежели семья небогатая.

– В смысле?

Скоробут рассказал.

Н-да… нравы тут. Действительно, можно за банку тушёнки купить себе китаяночку в наложницы. И на бордель тратиться не надо. Но в борделе шлюхи хотя бы регулярно проходят врачебные проверки на предмет срамных инфекций, а в деревне врача и не видали никогда. Причём девственность девицы ещё не гарантирует, что ты ничего от неё не подцепишь. Санитария у местных на уровне «нет, не слышали».

Интересно, любвеобильный комэск Шамхалов свою китаяночку тоже за баночку тушёнки сторговал?

– А скажи, Кузьма, штабс-капитан Вержбицкий… В чём я ему дорогу перешёл?

– Хорошая у вас, вашбродь, болезнь.

– Какая-то амурная история?

– Куды там. Господин штабс-капитан Акиньшину в зубы дал. Три выбил. А вы вспылили: мол, солдата бить негоже, тем более на войне. И перчатку Вержбицкому бросили.

Акиньшин – из молодых солдатиков. Призвали полгода назад, перед самой войной. Он, конечно, пообвыкся, но до старослужащих, типа унтера Бубнова, ещё далеко.

– Мы стрелялись?

Скоробут отрицательно мотает головой.

– Вержбицкий командиру бригады доложил. А генерал рассудил отложить поединок до окончательной победы над врагом.

Хм… То есть навсегда, поскольку войну японцам мы проиграли… проиграем. Или нет, если я смогу что-то изменить в ходе исторических шестерёнок?

– За что же Вержбицкий Акиньшину в зубы дал?

– Тот честь недостаточно бойко отдал.