Ротмистр Гордеев

– А может, их благородие из ваших? – Голос молодой, вроде Акиньшин…

– Не, я бы своего почуял. Господин штабс-ротмистр из людского племени. – Это уже Савельич басит. – Ну-тко, Акиньшин, ткни своим винтарём эту копну.

Копну надо мной активно ворошат. Замираю и стараюсь не дышать. Вывезет, не вывезет?..

– Пусто, господин унтер-офицер.

Шаги и голоса удаляются.

Неприятность случилась на тринадцатой минуте по моему примитивному счёту. На поле послышались стук копыт и начальственный крик Вержбицкого:

– Это ещё что за фокусы?! Унтер-офицер, ко мне! Немедленно доложите, чем занят взвод!

– Вашбродь, взвод проходит практическое занятие по поискам вражеского лазутчика!

– Что за чушь?! Где ваш командир взвода?!

– Его и ищем, господин штабс-капитан!

– Ты с ума сошёл, унтер?!

– Никак нет, вашбродь, я в здравом уме.

Выполняю приказ командира.

Так, пока не дошло до рукоприкладства со стороны гонористого пана Вержбицкого, пора вмешиваться в ситуацию. Вскакиваю на ноги, быстрым шагом подхожу к выстроившемуся в две шеренги взводу во главе с Бубновым.

Вержбицкий меня не враз и признал: даже малость отшатнулся, глаза по пять копеек. И коняка его всхрапнул от моего неуставного видочка.

– Господин штабс-капитан, младший унтер совершенно прав. Взвод выполняет задачу по боевому слаживанию и поиску вражеского лазутчика.

– Что за вид?! Вы боевой офицер или шут гороховый?!

– Это маскировка, господин штабс-капитан.

К нам подъезжает Элихманов в сопровождении седоватого подполковника весьма кавказской наружности, с такими усищами, что и Будённый бы позавидовал.

Впрочем, самому Будённому сейчас двадцать с небольшим, и он обретается где-то тут, на местном театре военных действий. Интересно, он уже начал отращивать свои усы?

– Что здесь происходит?

Подполковник сидит на коне как влитой, но, стараясь не подавать виду, потирает грудь в районе сердца.

– Господин подполковник, штабс-ротмистр Гордеев. Вверенный моему командованию взвод разведки…

Вытягиваюсь в струнку, ем глазами начальство, втираю ему в мозг то же, что уже сказал Вержбицкому.

Подполковник рассматривает меня с нескрываемым любопытством.

– И что это на вас за наряд, Николай Михайлович?

– Маскировочная накидка с капюшоном.

– А с лицом у вас что? – встревает Вержбицкий.

– Также элемент маскировки.

– Это какая-то партизанщина и безобразие, – поворачивается Вержбицкий к подполковнику. – Не офицер, а Петрушка из ярмарочного балагана.