Щитом и мечом

Где-то есть обязанный тебе знакомый, или кто-то не воздержан на язык и позволяет себе лишнее. Но мне было совершеннейшим образом всё равно, что мутили всякие остерманы с биронами. Кого бы они ни выбрали – Федора этим не вернёшь.

И вот тайное наконец стало явным. В воскресенье всех свободных от дежурства смершевцев вдруг сдёрнули с мест и вызвали на службу.

Вестовой, прискакавший за нами, многого не сообщил.

– Велено передать, что новый комиссар к себе требует.

– Новый комиссар… А кто он таков? – заинтриговался Иван.

– Ишо не знаю. Фамилия яво Белов… Грят, из бывших драгунских полковников.

Мы пожали плечами: Беловых, что Ивановых – пруд пруди. Поди догадайся, на каком остановили выбор.

– Ладно, на месте узнаем, – сказал я, а братец принялся ломать голову, извлекая из памяти всех известных ему Беловых.

– Может, Степана Алексеевича племянник?

– Какого Степана Алексеевича?

– Да того самого… Ты должен его знать! Помнишь, дело о краже пороха?

– А, этого… Может, и впрямь его племянник?

– Нет, вряд ли… Напутал я.

Я невольно усмехнулся. Тут в обиходе привыкли называть Штатами или Генеральными Штатами современную мне Голландию. Такие вот парадоксы эпохи. У людей моей эпохи ассоциации со словом «штаты» абсолютно иные.

Через час народ толпился перед кабинетом нового начальника. Выяснилось, что никто толком не знал, кто он такой и откуда взялся. Многие переживали, что всё произошло чересчур быстро, и они не успели по старинной традиции приготовить подношение.

– Господа, известно ли кому, что любит новый комиссар? – не удержался и высказался вслух Миша Барыкин, зачисленный в штат СМЕРШа меньше месяца назад.

Его перевели из гвардии, где Миша подвизался в качестве одного из осведомителей Ушакова, и, очевидно, подвизался удачно, поскольку был отмечен и обласкан.

– Щенков борзых, – хмыкнул я.

– Сие доподлинно известно? – уставился на меня Барыкин.

Я не успел ответить.

– Прошу, господа. Заходите! Комиссар ждёт.

Звеня шпорами, всей оравой ввалились в кабинет.

В центре стоял невысокий худощавый человек с острыми неправильными чертами лица. Впалые глаза, заострённый нос, слегка оттопыренные уши, резко выступающие скулы, плоская, как блин, фигура, болезненная худоба, – всё это вызывало на редкость неприятные эмоции.