Стажер

– Самые слабые места у нас – это фланги, – сказал Гидроперит, осмотрев окрестности. – Но проблема решаема: поставим растяжки. Только вы, гаврики, смотрите не подорвитесь. И друг друга не перестреляйте.

– Не волнуйтесь, товарищ прапорщик. Мы хоть и зеленые, но не тупые, – заверил Дэн.

– На это и надеюсь, – кивнул тот. – Ученых надо отбить в первом же бою, второго раза у нас не будет: дикие перестреляют пленных и уйдут налегке. Тогда преследовать их бессмысленно. Разве что из мести. Занимайте позиции, орлы.

Моя «Гроза» была собрана в снайперском варианте. Я посмотрел в окуляр прицела. Никого. Ни малейшей живности. Деревья, кустарники, мирно колыхающаяся трава, цветы.

По всем прикидкам, полчаса истекли. Гидроперит мог ошибиться. Что, если дикие рванули другой тропой, пошли через болото, да мало ли у них никому не известных, исхоженных ими вдоль и поперек маршрутов? Вынужденные проводить в тайге год за годом, сумевшие выжить в условиях, которые поименовать экстремальными – все равно что девятый вал назвать штилем, они знают в АТРИ каждую травинку.

И не только травинку, но и шерстинку.

Вон, смешно прыгая, как кенгуру, проскакал косач – атрийский заяц, в отличие от земного собрата, питающийся отнюдь не капустой с морковкой.

Почему вся эта прорва мутаций не привела к появлению дружелюбных пушистых созданий, призванных удовлетворять человеческий ласкопоглаживающий и заухомчесательный инстинкты? Что ни мутант, так плотоядная тварь или вообще людоед. Где, спрашивается, справедливость? Или кому-то очень хочется, чтобы мы не скучали?

Эх, попадись мне этот безумный «криэйтор»!

Доберусь до общаги, напьюсь и запишу в дневник все, что об этом думаю.

А то непорядок – до сих пор ничего в нем нет, кроме одного-единственного матерного слова. Зря, выходит, на тетрадь тратился. Вернусь (обязательно вернусь) – жаба душить начнет.

Немного погодя до меня дошло. Тот косач, он ведь неспроста прыгал. Кто-то его вспугнул, и этот кто-то… А ну-ка.

Я прильнул к автомату.

Так-так. Сначала это были серые размытые силуэты. Потом я увидел цели.

Радиус действия тепловизора составляет около трехсот метров. Дикие находились гораздо дальше, поэтому прибор никого не зафиксировал. Лишь внутреннее чутье помогло их обнаружить.

Итак, я увидел высокого мужчину в сером плаще-дождевике с автоматом наперевес. Время от времени он бросал по сторонам пронзительные взгляды, будто прочесывал тропу и ее окрестности.