Мы из губрозыска

 – Губфинотдел она до нашего появления не покидала, спрятать где-то здесь портфель не могла.

– Значит, передала сообщнику: мужу или полюбовнику. Но что-то не очень мне верится в это предположение.

– Верится – не верится, а проверить надо! В нашей профессии гадать по ромашке нельзя, – убежденно заявил Колычев. – Хороши мы с тобой будем, если позволим себя вокруг пальца обвести.

– Тогда что?

– Сначала почву прощупаем. Узнаем, что за фрукт эта Мотылькова. Поговорим с товарищами по работе.

Далеко ходить было не нужно.

Подавляющее большинство советских административных учреждений города располагалось на одной улице. Губпромпит вообще находился в соседнем доме.

Там уже знали о чрезвычайном происшествии, приключившимся с Мотыльковой, так что появление сыщиков ни у кого не вызвало удивления. Здесь сыщики разделились: Колычев отправился к непосредственному начальнику потерпевшей, а Елисеев стал расспрашивать ее коллег. Сама Мотылькова отпросилась домой, сославшись на плохое самочувствие.

Это очень помогло в расследовании – людей было легче вызвать на откровенность.

Часа через два сыщики встретились.

– Докладывай, – велел Колычев.

– Да особо-то нечего. Мотылькова со всех сторон характеризуется положительно: добросовестный работник, хороший товарищ, в политическом вопросе подкована, член РКП(б). На работе ее ценят и уважают.

– Что известно о личной жизни?

– Замужем. Супруг – рабочий на «Красном пролетарии». Двое детей. Говорят, что живут душа в душу.

В общем, хорошие обычные люди. А начальник тебе что рассказал?

– Да то же самое, только другими словами. И секретарь партийной ячейки такую же характеристику выдал. Говорит, что ручается за Мотылькову головой. Не могла она взять деньги. Не могла – и все тут.

– Как бы после нашего визита разговоры плохие не поползли. Скажут, дыма без огня не бывает, а Мотыльковой тут еще работать и работать…

– Что поделаешь, крупная сумма пропала. А нам еще придется дровишек в этот костер подбросить.

Двинули к прокурору.

– Зачем?

– За тем самым. Буду ордер на обыск у Мотыльковой просить.

– Что, веришь, будто деньги у нее дома окажутся?

– Не знаю, но проверить обязан. Хотя бы из принципа.

В кабинет прокурора Колычев зашел один, оставив Петра дожидаться в приемной. Вернулся, победно размахивая бумагой.

– Уломал-таки прокурора. Вот ордер.

– Долго ты что-то…

– Быстро только кошки родятся.