Мы из губрозыска

Там родился и вырос, учился в одесской гимназии, хотел в университет поступить.

– К нам-то как занесло?

– Война… – Левин загрустил. – Родителей петлюровцы расстреляли во время погромов, прямо у меня на глазах. Я поклялся отомстить. Пошел в добровольцы, попал в Первую конармию товарища Буденного. Потом по комсомольской путевке направили в милицию, прямиком в железнорудский губрозыск. С той поры и ловлю преступников. Такая вот у меня незамысловатая биография…

– Извини. Не хотел тебе душу бередить.

– Ничего! Время такое… У всех горечи в жизни хватает.

Эх! – вздохнул Левин. – Поскорей бы социализм построить! Тогда и заживем по-человечески! Как думаешь, построим?

– Обязательно построим. Недолго терпеть осталось, – кивнул Елисеев. – Соскучился народ по справедливости, по мирной жизни. Вот поборем врага внутреннего, а потом и внешнего, и начнем социализм строить. И нам не все же за бандитами гоняться.

– При социализме бандиты вымрут как класс, – убежденно заявил Колычев.

 – Сами посудите: почвы для них неоткуда взяться будет. Разве что из личной склонности. Бывают такие гады, которым убивать и грабить просто в силу характера нужно, но их не очень много. А при социализме ученые придумают какую-нибудь штуку, чтобы характер вредный менять в положительную сторону. Наука – она чудеса творит!

В кабинет вошел Янсон.

– Обедаете, товарищи?

Сыщики вскочили.

– Да, товарищ Янсон. Присаживайтесь с нами.

– Рад бы, да некогда. В исполком вызвали. Что там по краже в Губфинотделе?

Колычев одернул рубаху, отрапортовал коротко:

– Работаем.

– Что удалось выяснить?

– Путем обыска установили, что потерпевшая к краже отношения не имеет. Имеем словесное описание предполагаемого преступника. Скорее всего, кто-то из заезжих.

– Что, свои на такое неспособны? – прищурился Янсон.

– Уж больно хитрый способ придумали. У нас тоже не лаптем щи хлебают, но тут в ход очень интересную уловку пустили. Нет, не наши это, нутром чую.

– Продолжайте работать над этим делом. Вечером доложите.

– Есть, товарищ начальник.

Появление Янсона скомкало чаепитие, желание вести дальнейшие разговоры пропало. Левин ушел в свой кабинет.

– Да уж, Осипу не позавидуешь, – вздохнул Колычев. – На нем банда дровосеков висит.

Елисеев понимающе кивнул. Дровосеками этих бандитов прозвали за характерный способ убийства: всех своих жертв они рубили насмерть топорами, при этом не оставляя свидетелей.