Ничего cвятого

Однажды Церковь уже отступала перед лицом опасностей и больше такого не повторится. Даже если бы он доподлинно знал о готовящемся теракте, все равно пришел бы служить мессу. Церковь не отступает. Больше не отступает, и в этом Ее сила. – К Святому Причастию могут приступать верные католики, не имеющие на своей совести тяжкого греха, ограничения от Святой Инквизиции, или какого-либо другого канонического препятствия.

Взяв патену с Телом Христа, Пабло вместе с другими священниками направился вниз, от алтаря. Их было трое, а причащать надо по меньшей мере полторы сотни человек.

Впрочем, он бы согласился и самолично выполнить эту обязанность. Враг близко – совсем близко, и нужно быть максимально готовым.

– Тело Христово!

Презентабельного вида мужчина произнес: «Аминь» и Пабло положил ему Хостию на язык. Затем еще, и еще, пока дело не дошло до молодой девушки в простом голубом платье и хорошо уложенными светлыми волосами. Пабло на миг задержал взгляд. Не потому что она поразила его своей красотой, хотя и этого у нее безусловно не отнять – нет, причина была совершенно в другом.

Тем не менее, не меняя выражения лица, он поднял Хостию и проговорил:

– Тело Христово!

Губы девушки дрогнули, и она ответила:

– Аминь.

Красивый ротик открылся, язычок чуть выдвинулся наружу, ожидая Пресвятые Дары. Пабло покачал головой и положил Хостию обратно на патен. Девушка моргнула пушистыми ресницами и выжидающе уставилась на инквизитора. Пабло нахмурил брови и свободной правой рукой махнул одному из инквизиторов, стоявшего в боковом проходе.

– Вы давно исповедовались? – вопрос адресовался девушке. Та вздрогнула, лицо ее заметно побелело.

– Я… я… эмм… два дня назад… Здесь, перед вечерней мессой…

– Правда? – Пабло сознательно добавил солидную порцию холодного металла в голос.

Девушка вздрогнула и даже отшатнулась.

– Я… я… да… – она всхлипнула.

Вот почему люди так любят врать, притом даже не заботятся о том, чтобы эту ложь невозможно было бы опровергнуть?

– Видишь ли в чем дело, дорогая… – Пабло подался вперед, переводя голос в режим льда и пламени, одновременно.

 – Два дня назад вечером здесь был один священник, уделяющий таинство покаяния. Догадаешься кто? А к исповеди приступило шесть человек: пять мужчин, что сразу исключает тебя и одна уже весьма преклонного возраста прихожанка. Может ты исповедовалась у воздуха? Нет? Есть, что добавить?

Девушка снова всхлипнула. По ее щекам заструились две дорожки слез.

– Добавить нечего.