Ничего cвятого

Церковный суд постановил Александеру 96 часов исправительных работ на территории университета, а также в течении следующего года каждое утро являться в расположенный рядом с университетом монастырь, принадлежащий Сервитам (Орден служителей Девы Марии, прим. авт.), и вместе с монахами молиться ту самую утреню. Последнее нарушение датировано пятилетней давностью. Тогда Александер в течении трех месяцев пропускал обязательную ежемесячную исповедь. Церковный суд определил ему обязательного духовного наставника, после чего данная проблема исчезла.

 – докладчица помолчала, немного пожевав губами и взглянула на начальника. – Вот, собственно, и все.

– Кто был его наставником? – хотя лицо инквизитора первого ранга с особыми полномочиями казалось бесстрастным, Антуан даже со своего места ощущал исходящее от него напряжение.

– Францисканский монах Иоанн Оланд из Марселя.

– По нему есть что-то интересное?

– Нет. Я его проверила: обычный монах, живущий тихой размеренной жизнью, посвятивший себя служению бедным.

Он чист.

– Ладно. Кто проверял родителей и родственников самоубийцы?

– Я. – с противоположной стороны стола поднялся мужчина в черном одеянии с красным крестом на груди, объятого пламенем, относящего его к Ордену Святого Педро Николаса – Игнисианцам или в простонародье – «Огненные братья» (Ignis – огонь, пер. с лат).

– Говори. – разрешил Пабло, и махнул рукой, призывая того сесть на место.

Священник так и сделал. Сел, взял в руки планшет и начал говорить:

– Родители Александера, Милош и Агнесса Клаус ничем особо не выделялись.

Обычная средняя французская семья, потомки восточных переселенцев, сохраняющие в себе некоторые национальные традиции. Их нельзя назвать суперревностными католиками, никто из родителей Александера не рвался помогать при приходе, ездить в каждое паломничество, или отдавать кого-либо из шести детей в монастырь. В то же время, никакого безответственного отношения к вере с их стороны не наблюдалось. Все в меру, так скажем. Исполняли то, что предписано Церковью, как необходимое. Все остальное старались пропускать мимо себя.

– Ясно. – мрачное лицо Пабло стало еще более мрачным. Антуан видел, как собравшиеся в зале старательно уставились куда угодно, но только не на начальника. Он решил сделать тоже самое – как-то не хотелось попадать под горячую руку. – Связи с еретиками?

– Никаких. Но вот…

– Да?

– По линии отца есть те, кто вступал в серьезный конфликт с Церковью.

– Так, давай подробней.

– Сейчас.