Арканум. Том 1

– О, что вы, кирия, я лишь хотел разрядить обстановку, наладить контакт между нами! – Гамблер сверкнул желтыми зубами.

Лиссандра нахмурилась, на этот раз она не притворялась, ее неприязнь была истинной. Авитус почувствовал это и решительно сменить тему:

– Гамблер, как давно ты выходишь в море?

Капитан усмехнулся, гордо откинув плечи.

– Так давно, что наизусть запомнил каждую скалу в проливе Врат! С раннего возраста мой отец затащил меня на свое судно, заставлял драить палубу и затягивать канаты.

Помню, будто это было вчера, ох, как же я просился домой! Но! Однажды я взошел на мостик, сжав штурвал обеими руками, и ощутил прилив нескончаемой энергии! В лицо бил морской ветер, раскачивал отцовскую шхуну по волнам, буквально швырял ее, как собака старую кость, освежая лицо приятными солеными брызгами! Когда ты остаешься наедине со стихией – вот тогда просыпается дух морского волка! Настанет день, и я накоплю достаточно денег, чтобы больше не заниматься перевозкой грузов. Я починю шхуну покойного отца да уплыву на ней подальше от мирских сует, куда-нибудь на Малифицию.

Оптимизм Гамблера был таким искренним, словно у бедного юнца с горной грядой надежд. Неужели это заставляет его вставать по утрам? Дарит веру в будущее? – задумался Авитус. Он пытался вообразить, какого это, ведь безумная погоня мешала вообразить жизнь всецело. Что будет потом, когда Авитус узнает все (Если такое случится)? Возможно, думать об этом было слишком рано, ведь перед глазами был лишь… голод.

– Друг, ты в порядке? Ты как-то напрягся? – рассмеялся Гамблер, хлопая данмерионца по плечу. – Я пойду на мостик, а вы занимайтесь своими делами, только не скучайте.

Кицунэ пожала плечами и, облизав губы, попросила у Авитуса достать ей лесных ягод. Он вручил Лиссандре набитый мешок.

– Только особо не объедайся.

***

Наступила ночь. Авитус лежал на подвесной кровати, стараясь уснуть. Он не мог точно ответить спал ли вообще последние две недели.

Бывало, что глаза начинали смыкаться, но потом перед глазами всплывало алое полотно. Оно источало омерзительный трупный запах, но жажда все росла.

Авитус поморщился на потолок, откуда проблескивали тусклые лунные лучи. Аэтернумец тяжело вздохнул, протер покрасневшие глаза, до него доносилась смесь запахов алкоголя с тухлой рыбой, и звонкий хохот. Среди голосов отчетливо пробивался тонкий смех Лиссандры – она веселилась вместе с матросами, играя в кости.