Мент. Оперативный простор

Надеюсь, до этого не дойдёт, и мы без всяких проволочек доберёмся до места назначения.

Прикинув, что прошло достаточно времени, я постучался в дверь и, выждав ещё немного, вошёл в купе. Катя спала, свернувшись клубочком на полке (даже не полке, а скорее, диване), подобно котёнку. Созвучие этих слов мне понравилось: Катя… катюша… котёнок. Было в них что-то уютное и домашнее, оно наполняло душу покоем.

Я разделся до исподнего и лёг в постель. Сон сморил меня сразу, стоило лишь коснуться головой подушки.

Разбудили меня лучи утреннего солнца, бившие в окно. Перед тем, как лечь спать, я не додумался завесить шторки на окне и теперь пожинал результат. Хотя, нет худа без добра. Судя по пейзажу за окном, мы приближались к какой-то станции, а значит, можно сходить за кипятком и побаловать себя чаем.

Я вышел в тамбур. Кроме меня там находился всё тот же усатый проводник.

– Долго стоим?

– Часа два, не меньше, – зевнув, ответил тот. – Паровоз будем менять, та ещё морока. Если вы насчёт чаю, так не волнуйтесь, всё принесу – сделаем в лучшем виде.

У нас всё имеется: и заварка, и сахар. Если хотите перекусить посущественней, тоже можно сообразить.

– Отлично! – обрадовался я.

Всё-таки поездка первым классом даёт свои неоспоримые преимущества. Не надо с котелком или чайником толкаться в очереди за горячей или холодной водой.

Катя уже проснулась и с интересом наблюдала в окно за человеческим муравейником. Кто-то спешно выходил, в авральном порядке скидывая вниз баулы, чемоданы и мешки.

Кто-то, наоборот, пытался пролезть внутрь, наплевав на встречный поток пассажиров и их ругань.

– Ну как, выспалась? – спросил я.

– Да. Как у мамы на перинах, – ответила она и тут же загрустила.

Я догадался, чем вызван перепад в её настроении. Она вспомнила ушедших родителей. Мне самому в такие минуты становится грустно.

Я подсел к ней и снова обнял. Катя провела рукой по моей щеке.

– Ой, ты такой колючий.

– Приедем в Петроград – обязательно побреюсь, – пообещал я.

Немного помолчав, спросил:

– Катя, извини, раз уж ты вспомнила маму… Скажи, а какими были наши родители? А то у меня ничего в памяти не сохранилось.

– Что, совсем ничего?

– Увы, – развёл руками я.

– Бедняжка, – вздохнула она. – Родителей нельзя забывать, их надо помнить и поминать в молитвах… Хотя ты же у нас большевик?

– Пока комсомолец. А насчёт молитв… Не вижу причин, которые запрещали бы мне ходить в церковь.