Сколько стоит жизнь хорошей девочки?

Не надо было выбивать финансирование для отдела и готовиться к всевозможным и глупым проверкам. В общем, много чего не надо было делать на пенсии, но по прошествии полугода он понял, что этого всего ему сейчас стало не хватать.

Привыкший к милицейскому адреналину и не перекладывающий проблем на плечи подчинённых, полковник Голованов заскучал без работы и потихоньку начал превращаться в обычного раздражённого и всем недовольного пенсионера.

Жена Маша, ушедшая из школы на пенсию почти одновременно с ним, была довольна, что Виталик сидит дома и больше не рискует своей жизнью.

Она готова была мириться и с его старческим брюзжанием, и с его ежедневной критикой в свой адрес по любому поводу. Она была достаточно умной и любящей подругой бывшего милиционера и понимала, какие изменения с ним стали происходить на пенсии.

Она предполагала, что дачная жизнь может улучшить ситуацию, но загородного дома они не нажили. У них были кое-какие сбережения, которых, наверное, хватило бы на маленькую дачу, но на её частые предложения о покупке Виталик всегда отвечал одинаково:

– Всю жизнь в человеческом говне копался, а теперь ты мне предлагаешь и в коровьем продолжить?!

Кое-как он приобщился к рыбалке, куда не часто стал ездить на своём десятилетнем Форд Мондео.

Иногда компанию ему составлял бывший муж дочери, майор полиции Егор Круглов, ставший заместителем начальника его бывшего отдела по личному составу.

Егорка, пришедший в отдел ещё старшим лейтенантом, нравился ему. Полковнику Голованову пришлись по душе его холодное спокойствие в любых ситуациях, педантичность и способность к анализу.

С единственной дочкой он сам когда-то познакомил Егора и был рад их свадьбе, не обращая внимания на сетование жены по поводу отсутствия пылкой любви у молодожёнов. Её сомнения он прерывал словами:

– Сопли и слюни – это для Шекспира, а настоящая любовь – это уважение и вера друг в друга. Всякая любовь проходит, а уважение остаётся на всю жизнь.

Настоящим разочарованием для него стал развод дочери, опровергнувший его слова и подтвердивший сомнения Маши.

Вроде бы и уважение друг к другу у них осталось, и гулящими они оба не были, а, поди ты, разошлись.

Маша сильно переживала, что дочь с бывшим мужем не подарили им внуков. Внутренне переживал об этом и он, не говоря ничего вслух. После развода детей он корил себя за то, что зря не лез с этим вопросом к ним. По-видимому, как ему казалось сейчас, надо было своевременно убедить их стать родителями.