Добрый

– В прятки решили поиграть? Детство в седалищном нерве защекотало? Ладно. Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, – предупредил я, выламывая тонкую и хлёсткую хворостину из ближайших кустов. – Сами выходите! Кого найду, тот неделю стоя спать будет, – честно обещал я.

Ещё раз пристально окинув взглядом местность, раскрашенную в предзакатные краски, я просканировал её на наличие естественных убежищ. Таковых оказалось немного. Небольшие заросли довольно плотного кустарника метрах в десяти от меня и по-величественному раскидистое дерево с массивным стволом, под кроной которого я сейчас и стоял.

Редкие кустики, из которых я выломал хворостину, были не в счёт. Они не способны скрыть даже рахитного тушканчика, всю жизнь объедаемого соплеменниками. Вся остальная местность представляла собой равнинное поле, пёстрым ковром раскинувшееся во все стороны и поросшее экземплярами под кодовым названием «мелкотравчатость». Правда, с одной стороны это бескрайнее поле-степь упиралось в нечто громоздкое, которое я с ходу определил как лес. Но до него, на первый взгляд, было пёхать минимум час с языком на плече.

Это надо какие извращенцы. Детство в попке играется. Памперсно-ползунковый возраст проснулся. Типа, папа, давай поиграем в прятки. Вот я глазки ладошками закрыла, я тебя не вижу, и ты меня не видишь. А если видишь, то так не честно, и я так не играю.

Вот сейчас найду и всю дурь малолетнюю выбью!

Свой поход за поисками малолетней дури я начал с кустов, решив дать возможность ещё немного поиграться.

Да и вокруг дерева гоняться за ними, подхлёстывая хворостиной, гораздо интереснее. А то, что они за деревом, я был уже уверен. Почти.

– Хлоя, деточка, иди к папочке, – елейным голоском вещал я, медленно подходя к зарослям кустарника. – Папочка приготовил для тебя ценный подарочек, немножечко гибкого и хлёсткого ума, – хворостина со свистом рассекла воздух, – с занесением прямо в твой зловредный организмик через одно из прекрасных мест на твоём тельце.

Хлоя, стервочка, хватит прятаться, папочка всё равно тебя найдёт.

Дурашливый азарт и детская игривость настолько захватили меня, что я уже и не помнил, что буквально некоторое время назад я чуть с ума не сошёл, впервые увидев это прелестное создание. Чувства буквально накрыли и поглотили меня словно малолетнего прыщавого пацана. Я готов был положить всего себя, весь мир, всю вселенную к её ногам только ради взгляда, улыбки, прикосновения.