Добрый

– С кем? – спросил я удивлённо, не особо заботясь о чувстве такта.

– Со мной, – спокойно ответила принцесса, пристально глядя мне в глаза.

В одно мгновение чувство удивления и чувство непонимания наперегонки ринулись в моё сознание. Господи, да Мара ли это? Тот ли это мускулистый, пушистый комок, готовый пустить свои железные лапки в ход в любую секунду. Та ли это принцесса, колкая, язвительная и насмешливая, с гипертрофированным самомнением и необъятным самолюбием? Сейчас передо мной стояла серьёзная девушка.

Да-да, именно девушка, спокойная, рассудительная и именно серьёзная. Другое сравнение для стоящей передо мной Мары было сложно подобрать.

– Давай поговорим, – согласился я безо всякой иронии.

Мы ещё несколько долгих секунд пристально и молча смотрели друг другу в глаза, ведя молчаливый диалог, как вдруг пронзительный визг с улицы буквально заставил нас подпрыгнуть на месте. Визжали многоголосым, переливчатым хором в различной тональности. Визжали так, что казалось, будто начал вибрировать весь замок.

Многоголосый визг явно принадлежал женщинам, и многие из визжащих, судя по всему, выбрали ультразвуковую тональность. От этого становилось не только дискомфортно-шумно, но и неуютно-тревожно. Меж тем первоначальный визг за окном начал целенаправленно переходить в шумную панику.

– О боги! Да это же дролонг! – мгновенно выпрыгнула из оцепенения Мара. Именно выпрыгнула, поскольку непостижимым образом, в тысячные доли секунды, она очутилась на подоконнике – а расстояние от кровати до него было приличное.

 – Развлекается, – сделала она заключение, выглянув на улицу. – Чешую повыщипываю приколисту, – грозно рыкнув, принцесса решительно выпрыгнула ласточкой в окно.

– Стой! Куда?! – прокричал я, подскакивая к окну, но ловкость и быстрота движений у меня были далеко не Марины, поэтому в моих руках очутился лишь флегматично настроенный воздух. Точнее, даже не совсем так. В последнюю секунду, увидев мои стремительно приближающиеся навстречу друг другу ладошки, воздух оценил перспективу шлепка моими конечностями, сменил флегматичность на фантастическую резвость и мгновенно утёк из-под удара.

Шлепок получился знатный. Ладони обожгло огнём, но я абсолютно не заметил этого. Всё восприятие мной окружающего мира было сейчас сосредоточенно только в глазах. Пытаясь на максимум настроить и сфокусировать дальнозоркость, я, уже стоя на подоконнике, пристально вглядывался в провал двора замка.