Бельведер

Она возьми и демонстративно – перед всеми, черкни мне нежные слова в открытку. Ух, этот измайловский отелло меня чуть не убил!.. Черенком от лопаты.

– Лопату где взял в приличном обществе?!

– Где-где?.. Так и знамо, где. В театральном палисаднике отобрал у Патрика.

– ?!

– ?..

– Кто такой Патрик?!

– Так и понятно, кто. Это же ваш каптенармус. А дворником он у Клейнмихелей.

– Наш Рунге?

– Ну да, ваш Рунге, Патрикей Иванович. Сам он из флотских, служил комендором на линкоре «Париж». В крымскую кампанию по контузии убыл на берег.

При 64?й полевой батарее участвовал в драке под Кюрюк-Дара. Шустрый и крепкий коротышка. Сам бы он лопату не отдал. Но штабс-капитан злодейски наскочил, выхватил и о перила – хрусть! Расколол черенок пополам! И погнался… Два раза целил по спине, но мимо. Лишь вскользь досталось по заду. А представь себе, если бы угодил по башке? Мог же и убить, засранец!

– Вот и катись!.. Вдоль по Питерской!.. К Софке своей, коль уже Сысоев тебя не убил, – горько всхлипнула Аглая.

 – А обо мне забудь. Кончено всё! В каторги пойду! Папенька меня простит!

И ну его по-бабьи навзрыд реветь.

– Я тебе так пойду! – прикрикнул на неё Ригель. Пригрозил: – Что и возвращаться не захочешь! Чего удумала? – Подбоченился и усмехнулся: – Считаешь, что в каторгах тебя не отыщу?

– Не отыщешь!

– Ой ли?.. – бахвалясь, всплеснул руками Зиной Петрович. Но, припомнив нелестное былое, устыдился: – Под Кюрюк-Дара, ей-богу, не пойму, как мы с тобой тогда разминулись. Потерялись – промашка вышла.

Ты уже прости меня, Глаша. Но в Петербурге-то я тебя разыскал. А в Томске и подавно найду. Плёвое дело.

Ригель призадумался:

– А вот если на Камчатку ушлют, так это тяжкие хлопоты. Но тако ж вряд ли оплошаю. Разыщу! Даже не надейся ускользнуть.

Зиновий переменился и заговорил нежно:

– Думать не смей о всяком декабризме, ясно тебе? Мне без тебя никак невозможно. Люблю тебя, глупая ты бабёха. С юных пор люблю. Ты и сама про то знаешь. Ведь знаешь же?

– Любил бы меня, не стал бы её хранить, – воспротивилась Аглая, ткнув пальцем в этуаль на открытке.

– Чёрт дёрнул, бес попутал. Почто не выбросил?.. И сам не ведаю, – озадаченно почесался у себя в затылке Зиновий, растерянно глянул по сторонам, совершенно не представляя, чего бы ещё такого сплести в историю – на ум приличного способа извернуться не приходило. Однако нашёлся: – Так и давно уже было, ей-богу! Ну, совсем уже давно! Мы с тобой в ту пору ещё не отыскались.