Шедевры остроумия

* * *

Выдающийся польский учёный и горный инженер профессор Болеслав Крупиньский был приглашен сделать доклад на заседании учёного совета Института горного дела Академии наук.

Председательствующий спросил профессора – быть может не совсем тактично – сколько времени потребуется ему для доклада.

Крупиньский ответил:

– Научный доклад должен походить на дамское платье: быть достаточно длинным, чтобы быть приличным, и достаточно коротким, чтобы вызвать интерес.

* * *

У И.

А. Крылова над диваном висела большая картина в тяжелой раме. Гвоздь, на котором она держалась, погнулся, и картина перекосилась. Встревоженные друзья говорили баснописцу, что картина когда-нибудь сорвется и убьёт его.

– Нет, – спокойно отвечал Иван Андреевич. – Я уже прикинул: угол рамы в этом случае опишет кривую линию и минует мою голову.

Хозяин дома, в котором Крылов нанимал квартиру, составил договор и принёс ему на подпись. В этом договоре среди прочих был пункт, согласно которому наниматель обязывался уплатить 60 000 рублей, если дом сгорит по его неосторожности.

Крылов к сумме 60 000 приписал два нуля, подписал контракт и, отдавая его домохозяину, сказал:

– Я на все пункты согласен, но вместо 60 000 я проставил 6 000 000. Вам это будет приятно, а мне всё равно, ибо я не в состоянии заплатить ни той, ни другой суммы.

Историю эту рассказал П.А. Вяземский.

Во время чтения “Бориса Годунова” Крылов всё время молчал, но по нему было видно, что трагедия ему не понравилась.

Так же это понял и Пушкин, который подошёл к баснописцу с вопросом:

– Признайтесь, Иван Андреевич, что моя трагедия вам не нравится и по мнению вашему не хороша.

Крылов ответил следующим образом:

– Почему же не хороша? А вот я вам расскажу: проповедник в проповеди своей восхвалял Божий мир и говорил, что всё так создано, что лучше созданным быть не может. После проповеди подходит к нему горбатый, с двумя округленными горбами, спереди и сзади: “Не грешно ли вам, – пеняет он ему, – насмехаться надо мною и в присутствии моём уверять, что в божьем создании всё хорошо и всё прекрасно.

Посмотрите на меня”. – “Так что же, – возражает проповедник, – для горбатого и ты очень хорош”.

Пушкин расхохотался и обнял Крылова.

* * *

Однажды у Крылова спросили, не возмущает ли его жадность акул.

– Меня, – ответил он, – восхищает их стремительность.