Вороний Яр 2

Он, давно привыкший ничему не удивляться, послушно повиновался, и, заняв удобное положение, как когда-то в далёком детстве, в деревне у бабушки, погрузился в мягкое, сказочное журчание её слов.

– Станет скучной сказка, Родя, или устанешь, просто закрой глаза и спи, – сказала она, погладив его по плечу, – слаб ты ещё, покой тебе нужен. Уснёшь – я вам с батюшкой суп грибной успею сварить на завтра, а ночей у нас будет ещё. Ну, теперь, пожалуй, начнём. В далёком северном царстве, в дремучем лесу, в маленькой затерянной деревеньке на берегу холодной реки, жила была девочка Анюта.

С сестрицей своею родною, с матушкой и отцом. Не богато жили да дружно, на судьбу не жалились, Христа Бога чтили да работали от зари до зари, во трудах праведных хлеб насущный добывали. Росли сестрицы, как заповедано было – отца с матерью послушались, ума набирались, когда и озоровали, да разума озорством не преступали. Вот, десяти годов от роду, раненько утром пошли как-то сестрицы с девчатами да ребятами селянскими в лес за грибами, да и заплутала Анюта, отбилась от детворы. Кликала-аукала – не отзывается никто. Стала сама путь домой отыскивать, да набрела на заброшенную избушку, от дождей и времени почерневшую. А у избушки той камень плоский из земли выступает с надписью древней. Присела Анюта, разобрать надпись попыталась – ан нет. Читаться читается, да разумению не имётся. Посидела она у камня того, передохнула, да дальше пошла, поблукатила день, а к ночи на деревню вышла. И забылась бы ей избушка та с камнем, да только стала она с той поры замечать, что мысли зверья да птиц слышимы и понятны ей стали. Со всякой скотинкой бессловесною разговор вести способна стала, а после и того более. Если к животинке занемогшей, а то и к человеку хворому с сердцем подойдет, руки на тело наложит да Христа Господа умолит, то и отступает всякий недуг, что скотинка, что человек на ноги становятся. Вскоре война страшная на Земле началась, отцы и братья на фронт уходили, не многие из них домой вернулись. И Анюткиному отцу не суждено было с войны той воротиться, во чужой земле голову свою сложил. Ох, и погоревали тогда сестрицы с матушкой, да через зиму и лето волей Божьей вернулся в деревню брат отца ихнего, Афанасий, нелёгкой судьбы человек. Смел и горяч был по молодости, за то на долгие годы на каторгу угодил, оттуда прямиком на фронт. Покалечила его война, да живым оставила. А как вернулся в дом свой, стала ему женой вдова братова, а сестрицы – дочерьми родными.