Вороний Яр 2

Варан и неизвестный его подельник были заявлены во всесоюзный розыск, а следователь краевой прокуратуры, коему было поручено сие непростое дело, приступил к разработке скучающего на больничной койке Зыри. Однако, относительно умения заговаривать место, Иван Иванович не слукавил. Это, как и многое другое, делать он умел искусно, что и не преминул использовать для защиты от нежелательных гостей обители отца Фотия. Он прекрасно знал, что возможность пришествия сюда милиции стремится к нулю, и всё же перед тем, как окончательно покинуть скит, обошёл его верстовым кругом, старательно бормоча под нос дьявольскую свою абракадабру и обезопасил таким образом территорию надёжной невидимой стеной.

Помня же о том, какую помощь могут оказать Родиону Настя с Николаем, он предусмотрительно оставил в ограде небольшой узкий проход, по которому ходили к Фотию люди с Красных Ёлок. Только закончив действо и удовлетворившись проделанной работой, отправился он в свою вотчину, увлекая за собой нового постояльца.

Однако же ограждённому колдовской крепостью Родиону уже совсем с другой стороны угрожала смертельная опасность.

Случилось то, чего так опасался отец Фотий: к серьёзной кровопотере присоединилось грозное осложнение – нагноившаяся рана привела к тяжёлому септическому заражению крови. Вероятнее всего, находись он в таком состоянии в песковской больнице, недолго довелось бы пребывать ему на этом свете. Но, благодаря неустанным трудам отца Фотия и Анфисы, каким-то чудом душа его, то и дело, выходя погулять по просторам сибирской тайги, вновь и вновь неохотно возвращалась в бренное обескровленное тело. Он, то по нескольку часов лежал недвижим и почти бездыханен, то, вдруг вздрогнув, начинал часто хрипло дышать, словно навёрстывая упущенное за время отрешённости. Уже несколько дней не приходил он в сознание. Лицо его было бледно, глаза впали, нос заострился. Лишь на несколько минут в день, случалось, на щеках его возникал едва заметный нездоровый румянец, телом овладевало слабое лихорадочное беспокойство. В такие минуты приоткрывал он невидящие глаза, бормотал бессвязные слова, просил пить. Пользуясь редкими этими моментами, неотступно сидевшие подле него отец Фотий или Анфиса успевали споить ему несколько ложек лекарственного отвара да немного рыбного бульона, удерживая в изнемогшем и исхудавшем теле тлеющие остатки жизни. Так изо дня в день, находясь, что называется, одной ногой там, переминался он с ноги на ногу, словно сомневаясь и раздумывая над окончательным решением.