Вороний Яр 2

Вскоре появилась Матрёна с ручной постригальной машинкой в руке.

– Рубаху-то скидовай, космач, заволосится ж не то.

Варан послушно снял исподнюю рубашку, кинул на скамейку.

– Вот така техника, Санька, другой не имеется, – она пощёлкала машинкой у него перед носом, – Мы ею баранов стригли, раньше у нас были. Всё ж лучше, чем ножницами. Тебя как, под бокс или под горшок? Или мож, чего помоднее закажешь?

– Да какое там, – махнул рукой Варан, – Наголо валяй.

Матрёна уверенно принялась за дело, на влажный дощатый пол полетели клочья тёмных, с небольшой проседью, волос.

Левой рукой она мягко придерживала его голову в нужном направлении, животом слегка касалась его спины. Варан затих.

– Молодой такой, а уж инеем подёрнуло, – говорила Матрёна, ловко орудуя машинкой, – Чай не сладкую жизнь прожил. Ой, а картинка-то какая красивая, – прошептала она, зайдя к Варану спереди, – Ну-ка распрямись.

Варан послушно разогнул спину, выставив на обозрение Матрёне роскошный собор с тремя синими куполами.

– Умелый, знать, человек писал, – Она легонько провела по куполам кончиками пальцев, – а ведь больно, поди, было?

– Пустяки, – ответил Варан, – Ты, когда шьёшь, палец, иной раз, накалываешь?

– Случалось.

– Так это то же самое. Правда, раз тысяч пять подряд, – скромно улыбнулся Варан.

– Ой-ой-ой, – протянула Матрёна, – и зачем же так себя казнить? Нешто без этого нельзя?

– Нам нельзя, Мотя, – лицо Варана осенилось чувством долга и ответственности, – Ну просто никак нельзя.

– Сколько же зим ты каторжанил, Сашка? Тяжело ведь там, поди?

– Сколько зим уж и не упомню, почитай половину жизни. А на счёт тяжело, так это как рассудить. Про курорты или санатории слыхала чё нибудь? Вот, что-то навроде этого, только пятиметровый колючий забор вокруг, вышки с автоматчиками, прожектора да собаки. Ну, кормёжка похуже, да попрохладнее малость. Зато народу там всякого полно. Там же не только такие, как я. И врачи бывали, и артисты, и доценты с кандидатами.

Как-то раз в соседний отряд даже космонавт заезжал ненадолго, да-а. Завсегда было с кем за жизнь покалякать.

– Ой, Санька, а это что такое? – Матрёна приостановила работу, – Нешто твою голову с кочаном кто перепутал, пошинковать примерялся?

– А-а, это ты про шрамы, что ли? Да там разное. Самые большие – это от аварии. На “Волгаре” с братаном от ментов уходили, я в поворот не вписался, четыре раза перевернулись, на крышу встали.