Вороний Яр

Дрогнуло и замерло в груди сердце Агафьи, полоскавшей в ручье бельё. Бросив в воду рубашку, бросилась она туда, откуда, как ей показалось, донёс ветер крик её дочери.

Анютка бежала, не поспевая за сестрой и Колькой, не крича и не оглядываясь, слыша сквозь стук своего сердца нарастающий и настигающий топот бычьих копыт. Казалось ей, как будто огромная, набитая тяжёлыми камнями бочка, глухо сотрясая землю и подпрыгивая на кочках, вот-вот настигнет её, со страшным, гибельным хрустом придавит к земле и прокатится дальше, оставив лежать её в траве, такую маленькую и беззащитную, окровавленную и бездыханную.

В отчаянии остановилась она, повернулась лицом к догоняющему зверю и вытянула вперёд руки с растопыренными тонкими пальчиками, словно пытаясь оградить себя от надвигающейся неминуемой гибели. И увидели Настя и Колька и люд, застывший на увале, и бегущая с ручья со сбившимся на бок платком и размётанными ветром волосами Агафья, как споткнулся Битюг, перешёл на шаг, как остановился в двух шагах от Анютки, наклонив к земле тяжёлую широколобую башку со страшными, острыми, вразлёт, вилами и выдул ноздрями с земли два взрыва пыли. Как, медленно развернувшись, побрёл он вспять, а, услыхав хлёсткий щелчок бича и матерный окрик подоспевшего на коне Сеньки, трусцой поспешил к стаду. Словно крыльями птица обняла своих дочерей подбежавшая со сбившимся дыханием Агафья. И Колька, подойдя, по-взрослому положил ей руку на запястье:

– Не плачь, тётя Агаша, всё же хорошо. Вон он уже где, собака. Пойдёмте лучше шишку соберём…

Вечером, в сумерках, подкараулив у плетня вышедшую во двор Анютку, Колька тихо позвал её:

– Анюта, подь сюды.

Анюта подошла, остановившись в двух шагах, ласково, но как-то испытующе глядя на него.

– Чего тебе, Колюня?

Колька перемахнул через плетень, порывисто подошёл к девчонке, глядя прямо в глаза, сказал:

– Я ведь не сдрейфил, ты же знаешь.

– Конечно знаю, Коль.

Колька опустил глаза, немного помолчал.

– Он ведь огромный был, как фашистский танк в том кино.

Помнишь, приезжали, показывали?

– Помню, Коль. Да что ты? – Анюта улыбнулась.

Колька опять замолчал, переминаясь с ноги на ногу, слушал стрекот кузнечиков да свист перепелов.

– А ты ведь колдовка, Анютка? – спросил вдруг негромко, – Скажи, колдовка? Как ты его поворотила то? Я бы не смог. Да и никто бы не смог.

– Анютка, ты где? – раздался с крыльца голос Насти, – матушка зовёт.

– Колдовка и есть, Колюня, правильно размышляешь. А ты не из трусливых.