Электро

«Возможно, – думал Зигмунд, – действительно нашлись бы какие-нибудь способы договориться с этим здоровяком? Хотя нет, он начисто лишён… коммерческой жилки – да, так сейчас называют подлость.»

По мановению руки хозяина замка толпа затихла. В этой мёртвой тишине, нарушаемой лишь жужжанием назойливых насекомых, шериф огласил приговор. Лишь раз он запнулся, после слова «тьфу». Оказывается, случайно он вписал в свиток и мысли барона по поводу казённого языка. Однако слуга закона быстро поправился и дочитал приговор, как полагается.

Толпа отреагировала тут же по окончании речи шерифа. Она словно забурлила изнутри, забушевала нецензурной бранью и вспенилась брызгами протухших овощей и фруктов, полетевших прямиком в Арнольда. Но мужчина молча и с достоинством встретил бурю словесных нападок и шквал тухлятины в свой адрес. «У этих холодильники не работают, – думалось ему, – вон, как быстро продукты портятся.»

Барон снова повёл рукой. Но на этот раз волнение в толпе стихло не до конца.

– Прошу тишины, – тогда сказал он, и это возымело своё действие: тишина наступила снова.

 – По правилам царства Неукоснительной Добродетели свободный рыцарь Арнольд имеет право на последнее слово.

Все взгляды были прикованы к бывшему лучшему электрострелку царства. Он окинул толпу взглядом. Ему почудилось, что это не много разных людей, а единое существо с одним глазом, источающим лишь презрение и ненависть, и не потому, что он сделал что-то плохое этому существу, а потому что это у того в крови.

Эта тяга к жестокости впитана с молоком матери. И вот это самое существо готово сожрать его в любой момент и ждёт лишь соответствующего приказа.

Арнольд откашлялся. В тишине этот звук показался неестественно громким. Вслед за ним мужчине почудилось, что где-то невдалеке что-то рухнуло. Остальные, если что и слышали, то не подали вида.

– Я, Арнольд, свободный рыцарь, хочу признаться в том, что… что я… слитки… что я хотел… Сколько там? – он глянул на барона, но тот лишь заскрежетал зубами.

 – В общем, я хочу признаться, что я… Пятьдесят два, кажется? Короче, я… Нет! Ну, нахер, рубите так! Обойдусь, – с этими словами он встал на колени и положил голову на заранее приготовленную колоду.

Палач, стоявший всё это время позади него, словно по команде поднял секиру.

– Ну, хватит тут в горцев играть, – раздался вдруг голос, который казался немыслимым в отсутствие электронета.

00.90

Полицейские решили не повторять предыдущих ошибок.