Бульварное чтиво. Повести и рассказы

– Ой, как интересно!

Рыбина предалась сладким грезам: «Наконец подвернулся не тракторист, не пьяный черноморский оборотень, а человек с благородной профессией! По заграницам, небось, разъезжает!» – улыбаясь своему счастью, она предложила выпить еще.

Клава уже не смущалась, когда воздушный проказник на пару с Фединым взглядом ныряли к ней под юбку, бессовестно ощупывали колени и бедра. Вино подарило раскованность в движениях и мыслях. Хотелось взмыть к облакам и порхать, порхать, порхать… В состоянии небывалой эйфории Рыбина вскинула руки.

– Хорошо-то как, Господи! – Клавина душа ликовала.

«Сейчас будет лучше некуда!» – Федя поднялся и перешагнул лавочку, отделяющую его от обольстительницы. Лодка вероломно качнулась. Небо перевернулось в глазах гробокопателя-романтика; пронзительный визг и прохладная вода сбили любовный пыл. Клава вцепилась в Сухова обеими руками и тянула на дно.

Федя выскользнул из пиджака и вынырнул на безопасном расстоянии. Жадно глотая воздух, он смотрел, как голова официантки то появлялась над поверхностью водоема, то исчезала.

Ее глаза с подтеками туши перестали вызывать симпатию. Мыльный пузырь любви лопнул! Сухов вразмашку поплыл к берегу. На месте трагедии осталась шляпа. Одиноким буйком она покачивалась на воде.

III

Скрип уключин отчетливо слышался в утренней дымке. Весла рисовали на зеркале озера расползающиеся круги и тут же ломали их симметрию. Сторож лодочной станции Васька Щукин подгреб к знакомому месту и стал вытаскивать сети.

Они настолько отяжелели, что пришлось поднапрячься. «Уж не корягу ли зацепил?» – мелькнула мысль. Из воды показалась женская голова, увенчанная кувшинками. Васька с испугу упал на дно лодки: «Никак утопленницу выловил!» Он уже собрался удалиться восвояси, но пальцы утопленницы крепко вцепились в борт лодки; смазливая мордашка приветливо улыбнулась. Щукин не ожидал подобного сюрприза и лишился дара речи.

– Растерялся, красавчик?! Часа три тебя дожидаюсь! Прояви джентльменские качества, помоги в лодку забраться!

Васька сглотнул застрявший в горле комок и протянул руку.

«Хороша!» – не отрываясь, он смотрел на обнаженное женское тело. Картечины набухших сосков контузили рассудок браконьера.

– Вытаскивай скорее! – скомандовала утопленница. – Чего зенки таращишь, баб голых никогда не видел? Сматывай удочки, домой поедем! – безапелляционно заявила она. – Клавой меня родители нарекли!

Васька пожал синюшную ладошку.