«Рядом с троном – рядом со смертью»

)] бою быть?

– А вот ни с х…, в плен же попадём!

– Дык кому ты надобен, малахольный сицевый [32 - Такой (старорусск.).]…

Улыбающийся Иван Лошаков пояснил:

– Се ногаи романовские [33 - Ногаи из окрестностей города Романова, в данный исторический период – вассалы Московского царя. Романов – позднее Романов-Борисоглебск (после объединения с Борисоглебской слободой), ныне Тутаев, расположен в 35 километрах к северо-западу от Ярославля выше по течению реки Волги.], такоже на бранное поле спешат.

Тем временем кочевники обходили нашу выстроившуюся походным строем дружину.

Перекрикиваясь, поделились свежими слухами. Один из сыновей степей, ткнув в мою сторону нагайкой, оповестил соплеменников:

– Улу патша джомла Уруснынг ак хан улым.

Потомки золотоордынцев настороженно ощупали меня взглядами и, прибавив ходу, начали резво обгонять.

– Чтут, нехристи, семя великоцарское, – хмыкнул препиравшийся со мной меланхоличный старый воин.

– Что сказали-то? – поинтересовался я у него.

– Да пустое, дескать, вот сын усопшего белого царя всея Руси.

Уже в движении, поравнявшись с нашим головой, Самойлой, я донес до него свои опасения:

– Больно уж зло смотрят татарове, аки лиха бы не сотворили.

– Они опаскою глядят. Извевствуют сплетники, мол, душа великого государя Иоанна Васильевича на тебе возродилась, а поганые в сеи сказки веруют, – успокоил Колобов и, вздохнув, продолжил: – На кажный роток не сверзишь платок, творят изветы на имя твоё, царевич, де, животин ты палицей железной бьёшь, огнём жжёшь, человечьи куклы сабелькой сечёшь, потешаясь.

Поуспокоившись, я снова прибился к бывалому бойцу, начал его расспрашивать. Тот поведал, что имя его Бакшеев, Афанасий сын Петров, служил он в рязанских выборных дворянах, как отец и дед его, тридцать лет ходил стеречь рубеж в станицах и сторожках, а сейчас постарел, оставил поместье сыну, а сам подался в Ростов, на более спокойное место. Человеком он оказался сведущим и смог значительно увеличить мои знания о военном деле и татарских обычаях.

Потомственный пограничник разъяснил, что набежал на Русь хан Казы-Гирей, с юных лет удачливый в набегах, хитрый и осторожный, прозвищем Борей, что по-татарски значит буря. Посмеялся он над слухами, что татар пришло сто пятьдесят тысяч, мол, если поднять все улусы, перекопский да белгородский, собрать кочевников азовского да казыева улуса и посадить в седло всех от отрока до старика, и то столько не собрать.