«Рядом с троном – рядом со смертью»

Юный лжепророк также постарался побыстрей скрыться, чтобы не быть пойманным на мелочах в описании чуда явления.

На ночлег мой отряд разместился рядом со старыми попутчиками, около ограждения боевого стана. Я попытался уснуть после насыщенного дня на кошме под телегой, но раздававшиеся рядом отчаянные стоны спокойному сну не способствовали. Проковыляв на источник душераздирающих воплей, нашёл несколько бедно одетых людей, окруживших раненого под натянутым пологом. Вездесущий рязанец Афанасий парой слов обрисовал ситуацию, мол, литовские то ратные люди, наймиты, ждут, когда лекарь придёт, поломанные кости больному вправит да рану от заразы кипящим маслом прижжёт.

«Да уж, если этого несчастного сейчас ещё и ошпарят по живому мясу, то либо он сразу отмучится, либо не спать мне до утра!» – подумал я.

Призвав уже имевшего операционный опыт Ждана, поручил ему найти и подготовить всё к хирургическому вмешательству. Сам завёл разговор с боевыми товарищами покалеченного бойца, но особо беседа не заладилась.

Мне их говор был понятен, они же уразуметь моих речей не могли. Выручил мастер на все руки Бакшеев, вызвавшийся толмачить. Он длинно и торжественно меня поименовал, но вместо почтительного молчания и ломания шапок ратники подбоченились и так же величаво начали представляться. Услышав их чины, я заподозрил злую шутку: одетые в домотканую сермягу и обутые в разбитые поршни люди именовали себя панцирными боярами. Эти иностранные сановники были удивительно похожи то ли на вооружённых бродяг, то ли на лихих людей с большой дороги, на пятерых у них было два коня, одна сабля, короткое копьё, лук да две деревянные дубины.

Видя моё замешательство, бывший страж границы, усмехнувшись, растолковал, мол, то потомки дружинников князей смоленских, брянских да полоцких, живут крестьянским трудом, но в шляхетстве, хоть и без герба, и на рать, ежели позовут, ходят. Тем временем, прекратив распускать друг перед другом перья, договаривающиеся стороны перешли к обсуждению предстоящего лечения.

Главарь литовской аристократической ватаги начал выяснять стоимость врачевания и перспективы больного.

– Ежели к утру Богу душу не отдаст, то и ладно. Даст Господь – и на ноги встанет, – взбодрил их вернувшийся дядька Ждан.

– Пенянзов [34 - Пенянзы – деньги (польск.).], пенянзов-то сколько в оплату потребно будет? – настаивал прижимистый голова панцирных.

– Выживет – отслужит! – прекратил я наметившуюся торговлю.