«Рядом с троном – рядом со смертью»

Весь войсковой стан опутал кислый пороховой дым, но огонь из всех стволов не прекращался.

– У страха зеницы вельми велики. – Бакшеев, похоже, как старый прапорщик, мог придраться ко всему. – Ишь как споро палят, в аер небесный [39 - Аер небесный – воздух (старорусск.).] царёву казну мечут.

– А почто воевода ертоульного [40 - Ертоульный – авангардный, разведывательный отряд (старорусск.).] полка князь Бористо коснит [41 - Коснить – медлить (старорусск.).], – в темени и дыму по звукам угадывал течение сражения сын боярский.

Заслышав с поля брани лихой посвист, старый боец, проживший жизнь в боях, воспрянул:

– То наши, рязанские охочие людишки на сходное дело пошли, а головой у них, как пить дать, князь Семён Гагин, ужо он бесерменам задаст!

Чуть рассвело, как все бросились к лошадям, но сигнала к выходу не было, пальба полностью прекратилась. Скучившийся около меня народ воспрял духом и рвался в дело. У ограждения показался посыльный к воеводам, ратники забросали его вопросами.

Послушав ответы гонца, Бакшеев, уже ставший за ночь для меня непререкаемым военным авторитетом, осенил себя крестом:

– Явил Господь-чудотворец милость, вселил страх в душу КазыКирея окаянного, бегут поганые прочь с Руси!

На ум пришла читанная в детстве историческая беллетристика.

– Может, заманивают татары, ловушку готовят?

– Нет, не засада то, сеунч сказывал, в становище крымском лошади раненые бьются, жилы им юртовщики [42 - Юртовщики – живущие в юртах, кочевники (старорусск.

).] взрезали, по крайней нужде степняки такое творят.

Прискакавший воеводский служка затребовал меня к боярам. Те уже собирались в походной церкви на благодарственный молебен. В голове пискнул тревожный зуммер: как татары убежали, так могут и вернуться, а тут уже победу празднуют. Идея преследования отступающего противника у командующих войсками поддержки не нашла. Волей-неволей опять пришлось ссылаться на горние силы и сообщать, что ангелы небесные никак не оставят без поддержки христолюбивое воинство.

Даже такие необоримые аргументы особо настроя отцов-командиров не изменили. Они ссылались на усталость людей, на отсутствие царского наказа да на то, что за грехи их тяжкие Господь может милостей своих лишить.

Только братья князья Трубецкие стояли за погоню, подумав, к ним примкнул и князь Черкасский. Воеводы же главного – большого полка решиться всё не могли.