«Рядом с троном – рядом со смертью»

 – Вон Тихон Быков, – указывал он на подзадоривающего толпу парня. – Всякой замятне первый заводчик.

К крыльцу на коне подлетел вооружённый, богато одетый дворянин, следом другой, далее начали подбегать их вооружённые слуги.

– Братья царицы Михаил и Григорий, – назвал их молочный брат и покосился на отца. – Как бы худа не вышло.

Соскочивший первым с коня Михаил [2 - Михаил Нагой – Михаил Фёдорович Нагой, старший брат Марии Фёдоровны Нагой, последней жены Ивана IV.] покачнулся, но устоял, удержанный под руки дворней, и тут же начал громким пьяным голосом пререкаться с дьяком.

Короткая перепалка закончилась его рёвом:

– Бей их, душегубцев!

Началось убийство безоружных людей рассвирепевшей толпой. Редкие голоса, призывавшие опомниться, не были услышаны.

– То Истомка, добрый, богобоязненный посадский человек, – назвал мой дядька человека, тщетно пытавшегося остановить кровопролитие. Четверть часа, показавшиеся мне вечностью, были наполнены криками и мольбами погибавших людей, убиты были и дьяк, и приехавшие с ним его дворовые, и племянник его Никита, также пытавшийся сберечь царевича, а также пара посадских жителей.

Лишь Осип Волохов с матерью успел укрыться в каменной церкви, да несколько человек смогли убежать прочь. Оставив несколько человек караулить у входа в собор, толпа двинулась во двор.

– Ко дьяческой избе повалили, да и на подворье тож, – тихо проговорил Ждан. – Много дурна сделают, да злое дело сотворят, прибьют Авдотью, жену Михайлы Битяговского [3 - Михаил Битяговский – дьяк, управитель земскими делами Углича, представитель государственной администрации.

] с малыми робятами – сыном Данилой да дочками, Дунькой да Машкой, а Машка та – сущий младенчик.

– Слыхивал я, батюшка, поутру лаялись бранно дьяк с Михайлой сыном Фёдоровым, не далде Битяговский денег тому сверх царёва жалованья. Да исчо требовал приказной посоху углецкую – пятьдесят людишек на царёво дело, и на то ярился брат царицын, – добавил младший Тучков.

Тут на меня нахлынули воспоминания прошлой жизни, как играл с трехлетней племянницей Машей.

Своих-то детей не сподобился завести, и пришло осознание, что стать сторонним свидетелем убийства малышей я не в силах. И чем бы всё ни кончилось, надо постараться вмешаться. Однако решиться оказалось проще, чем сделать, тело практически не слушалось, выполняя движения с грацией паралитика. Кормилица кликнула Самойлу Колобова, и вместе с воспитателем они под руки потащили меня к парадному входу.