Итальянская история

– Болит?

– Ага. Дождь пойдёт.

– Думаешь? —спрашиваю я недоверчиво и ещё раз сморю на небо. Там ни облачка.

– Мой барометр не обманешь… Ну, если только из-за акклиматизации…

Я отхлёбываю из благоразумно прихваченной бутылки. Передаю Паше. Он отпивает и с силой втыкает бутылку в песок рядом с лежаком.

– Покурим?

– Ну, вообще-то я бросил.

– А… ну да, – припоминает Паша.

Он закуривает. В воздухе разносится дразнящий запах табачного дыма. Я с завистью наблюдаю за приятелем. Курит Паша жадно, глубоко затягиваясь.

При этом он необычным для меня образом прячет сигарету в ладони. Даже находясь в метре от него, я не вижу огонька.

В очередной раз выпустив дым из ноздрей, Паша задумчиво произносит:

– День рождения.

– У кого? – интересуюсь я для поддержания беседы. То, что день рождения у Павла через два месяца мне известно, так что повода для волнений нет. Поздравить успею.

– У отца сегодня день рождения. Пятьдесят пять.

– Юбилей.

– Ага, – вздыхает Паша.

– Так какого ж ты здесь делаешь? Тебе бы на торжестве у родителя сейчас гулять!

Паша долго молчит, мусоля в пальцах окурок.

Наконец, бросает его в закреплённую на ножке зонтика пепельницу, переворачивается в лежаке на бок и говорит:

– Как из универа вылетел, так и не общаемся.

– Из-за учёбы с отцом разругался? – удивляюсь я, отмечая про себя, что, оказывается, совсем ничего не знаю о приятеле. Познакомились по пьяному делу, периодически пересекались то тут, то там. Даже не подозревал, что Паша учился в университете.

– Да плевать на неё, на эту учёбу, – в сердцах бросает Паша. – В армию меня призывали после отчисления. Папка отмазать хотел, он у меня влиятельный мэн. Богатый.

– И чего? – не понимаю я.

– Чего-чего! – огрызается Павел. – Дурак я был – вот чего! Баран упёртый. Как это за меня кто-то просить будет? Нет уж! Гордые мы. Лучше пойдём Родину защищать.

Он замолкает. Долго шуршит сигаретной пачкой. Закуривает.

– Ну а дальше что? – интересуюсь я.

– Защитил.

По полной программе! Как положено. До самой больничной койки. Едва не закопали.

– Ты воевал что ли?

– Самую малость.

Я вздрагиваю. По спине пробегают мурашки.

Паша привстаёт, поднимает спинку лежака и закрепляет её в пазах каркаса. Усаживается. Сажусь и я. Мы молчим, не торопясь, смакуя пьём виски. Параллельно я пытаюсь переварить сказанное Павлом. Опять воткнув в песок опустошенную на две трети бутылку, он прикуривает очередную сигарету.