Сорные травы

Обидами на пустом месте, вечной усталостью, которая якобы дает право уткнуться носом в монитор и ничего не делать – можно подумать, я на работе груши околачиваю, – дежурствами, половину из которых выдумывает… А ещё бабами. И находит вечно красивых, но без мозгов. Предпоследняя вон додумалась позвонить с воплем: отдай его, он мой. Мы же интеллигентные цивилизованные люди, давай, мол, ситуацию разрешать цивилизованно. Я не стала уточнять, с каких это пор «цивилизованными» называют попытки решить за взрослого дееспособного мужчину, с какой женщиной ему оставаться.

Он что, дитятко малое неразумное? Да забирай, говорю. Только ты всерьез полагаешь, что мужчину можно как телка из рук в руки за рога передать, а он и не взбрыкнёт? Обручальное кольцо у него на пальце, а не в носу, захочет – уйдет. Не уходит? Ну извини, милочка, полагаешь, это мои проблемы?

Мужу я тогда ничего не сказала. Устраивать скандал – противно и бессмысленно, а ничем, кроме скандала, подобный разговор и не закончится. Из десяти пар с курса, поженившихся до окончания института, мы – последние, кто ещё не развёлся.

И, кажется, тоже недолго осталось. Жаль.

Телефон зазвонил снова, я снова поморщилась, но ответила. Аня любит потрепаться «за жизнь», то есть ни о чём, абсолютно не принимая во внимание, есть ли у собеседника время и желание говорить. Но всё лучше, чем размышлять о том, что хорошее дело браком не назовут. Или о трупе, который только-только увезли, и «Скорой», что так и не приехала.

– Маш… Кирюша умер.

– О господи… – я прислонилась к стене.

 – Когда?

– Я утром его покормила… Положила в кроватку, пошла на кухню сама поесть… Возвращаюсь – он тёплый и неживой совсем.

Я сползла по стене, не отрывая трубку от уха. Аня всё звала меня в крёстные, а я смеялась, совсем, что ли, сдурела – атеистку в крёстные звать? Так и не окрестили….

– Маш, в «Скорую» еле дозвонилась. А приехали какие-то с милицией. Протокол пишут. Они что, считают, что это я его сама?

– Мария, всё в порядке?

Я отмахнулась от шефа – правда, всё в порядке, захотелось вот на полу посидеть вместо работы.

– Анечка, они ничего такого не считают. Правда. Просто есть правила. Никто тебя ни в чём не обвиняет.

– Они говорят, в морг повезут, дома не оставят. Я не хочу, чтобы моего мальчика…

– Анечка, милая. Ему не будет больно. Правда.

Ему уже никогда не будет больно.

– Как я его одного с чужими оставлю? Маш, а ты можешь договориться, чтобы меня пустили?

Даже если бы и могла, не стала бы.