Петербургская литература. Альманах 2022

Это в Селищанском сельсовете, а даже у нас было видать…

– Сказывають, в Пылькинском шпиков арестовали, с планами, ракетницами,  ти слыхал хто?

– Ага! Человек десять их…

– Брешешь! Шесть немцев переодетых. В бане сховались. Их тёпленькими военным передали.

– Немцы? В Пылькинском? Ай-ёнички! Совсем близко они…

Зачем Наталья пришла на работу да ещё дочку с собой прихватила, навряд ли смогла бы объяснить. Кому сейчас нужны её чертежи крестьянских хозяйств и теодолитная съёмка? Но и разрешения оставаться дома не поступало.

Хотя кто мог распорядиться, если, кроме неё и Дуни Кисловой, в конторе никого не осталось.  На днях Васильев, нервно жуя на ходу свёклину с луком,  заглянул на минутку, сообщил, что уходит в Невель, к семье, которую надо отправить в эвакуацию, потому что на Псковском направлении уже идут ожесточённые бои. И исчез. Юшкевич, Ананьев, Кейзер пропали ещё раньше, Наталья догадывалась, что в истребительном они, если не на фронте.  А может, и нет. Куда кто подевался, разве разберёшься теперь? Севостьянов тоже  день-деньской где-то пропадает, иной раз дома не ночует. На все расспросы или молчит, или отшучивается: «Любопытной Варваре нос оторвали!». Или бурчит в ответ: «Не бабье дело, меньше знаешь, крепче спишь!».

Кислова тоже с утра со шваброй – трёт мокрой тряпкой пустые кабинеты, раз обязанность такая. Маленькая Лариса тут же, носится по комнатам, топот гулко разносится по помещению,  и она пищит от восторга. В конторе ей теперь раздолье.

– Дуня, давай я уцелевшие окна газетами заклею, крест-накрест, чтобы стёкла при бомбёжках не вылетели, – предложила помощь Наталья.

– Ребёнком займись, Севостьянова, коли делать нечего. Поскользнётся на мокром да расшибётся, – уныло отозвалась Кислова.

Наталья насторожилась:

– Ты сама чего раскисла? Случилось что?

– А то нет? – неожиданно вскипела Дуня, и без того румяные щеки её густо покраснели, жилки на шее заметно запульсировали.  – Немцы в Городке! Сорок километров от нас! А вчера они захватили Полоцк.

У меня сестра там…

– Может, неправда? Трофим сводку приносил за тринадцатое. Врут ведь немцы на каждом шагу, пропаганда это фашистская… Их потери   больше наших! А самолётов, танков германских мы столько уничтожили, что представить страшно. Тысячи!

– Так это было тринадцатого. А сегодня какое? – не сдавалась Кислова.

– Семнадцатое июля, – Наталья обернулась, по привычке ища глазами на стене отрывной календарь.