Петербургская литература. Альманах 2022

– Кусты обойдём, спрячемся. Там нас никто не увидит. Попробуем к сараю приблизиться, окликнуть, вдруг отзовётся Трофим, – предложила  Наталья. – Хоть бы голос услышать…

Заросли молодой крапивы, успевшие вымахать на солнечном припёке по пояс, не испугали. Не обращая внимания на хлёсткие, обжигающие прикосновения жёстких стеблей, подруги упорно пробирались к цели. Но как только приподнялись из травы, чтобы добежать до стены, зычный окрик: «Партизаны?!», – пригвоздил их на месте.

Часовой полицай, молодой парень с чёрными, под Гитлера, будто вычерченными усиками, с удивлением рассматривал  незнакомок с пустыми корзинками:

– Бабы, вы чего тут забыли? Или своровать что вздумали?

Женя испуганно закрутила головой.

Наталья, бледная до синевы, словно онемела. Мысли, слова враз исчезли, язык, словно прикипел к нёбу. Не дождавшись ответа, часовой ткнул её стволом винтовки:

– А ну, в жандармерию обе! Там разберутся, что вы тут вынюхивали, языки быстро развяжутся!

За столом у окна полицай в немецкой форме, нарукавная повязка с надписью: «Treu Tapfer Gehorsam»,  острым ножом строгал сало, на тарелке уже нарезанные вдоль солёные огурцы, крупная луковица, ломоть домашнего хлеба.

– Это кто? – рыкнул раздражённо, мотнув острым подбородком.

– У сарая отирались! – вытянувшись спичкой, отрапортовал часовой.

– Кто охранять остался? Никто?! Придурок! – заорал начальник, удостоенный гитлеровского звания гаутман. – Ты зачем этих баб притащил?

– Виноват! – часовой съёжился, попятился к дверям.

 – У сарая они…

Не выпуская нож из рук, полицай, набычившись, переводил разъярённый взгляд то на одну, то на другую:

– Ну? Молчать будем?

И тут Наталью с Женей словно прорвало – в два голоса, перебивая друг друга, они заголосили:

– Дорогу хотели сократить, по тропинке хотели…

– За бульбой мы, с Езерища…

– Не виноватые, ни в чём не виноватые!

– Никого в деревне не знаем, а по дороге страшно, пан полицай…

– Пан, добренький пан, отпустите, у нас детки одни остались!

– Ой, малыя ж детки-и…

– Да какие партизаны, смилуйтесь, – просила, заливалась слезами Женя.

 – Девочки у меня несмышлёные, мальчишки совсем малые… Портниха я! Может, что сшить надо? Так с радостью, вам понравится! Может, жене вашей, деткам. У пана есть детки?

Гауптман помахал аусвайсом:

– Кто из вас Севостьянова?

– Я, – у Натальи задрожали губы, кровь отлила от лица, в голове замутилось.