Череп со стрелой

– У тебя хорошие волосы, – сказала Яра.

Наста не удостоила ее даже поворотом головы:

– Правда? Возможно. Но они далеко от меня! И лучше не хвали сейчас мои брови, потому что завтра я их тоже сбрею!

Яра быстро взглянула на Насту. Когда кому-то плохо, он инстинктивно тянется к другим людям, которым плохо, чтобы помогая им, обрести успокоение. Вот и Яру все эти дни тянуло к Насте, которая, не понимая, отталкивала ее, как ребенок отталкивает слишком заботливого родителя.

Саму Яру точно так же опекал Ул, в котором проснулся маниакальный отец в стиле Альберта Долбушина.

Он ей вообще ничего не разрешал делать. Даже шнурки завязывать, хотя живот у самого Ула был пока больше живота Яры.

– Ты не понимаешь, чудо былиин! Яру вообще нельзя оставлять одну! Она полезет подковывать лошадь, потащит брикет с сеном – все что угодно. Будет знать, что нельзя, но все равно станет делать! – говорил он Афанасию.

Афанасий, ничего не знавший о причинах такой сверхзаботливости, потому что Ул с Ярой, разумеется, все скрывали, вопросительно хмыкал и произносил что-нибудь абстрактное в стиле: «Ну да! Женщины – они все так устроены.

У них жесткий диск огромный, а оперативная память крошечная!»

Витяра полулежал позади Рины и, упираясь коленями в спинку переднего кресла, лепил что-то из пластилина. Делал он это как-то совсем неуловимо. Его пальцы нервно двигались, вытягивали, уплотняли, примазывали, работали с разными цветами, а когда разбегались, на ладони лежала уже готовая работа.

Когда он говорил с Улом, из пластилина появлялся Ул, а когда с Максом – Макс. Причем это всегда были очень хороший Ул и очень добрый Макс, точно Витяра примеривал их для того, чтобы населить ими свой идеальный ШНыр. Злых людей Витяра вообще никогда не лепил. Порой Рину посещала мысль, что Витяра вообще не видит в мире плохое. Например, в человеке девять плохих черт и одна хорошая. И для Витяры он будет состоять именно из этой одной хорошей черты.

Отозвавшись на какой-то вопрос Насты, Витяра несколькими движениями переделал Макса в Насту и посмотрел в окно.

То, что мелькало за окном, очень мало походило на тихий подмосковный поселок.

– От ты дуся! Вообще-то нас посылали в Копытово! А мы просто-навсего куда заехали!

Наста бросила в Витяру скомканным списком:

– В Москве дешевле! Я не могу тащить на себе: масло постное – двадцать бутылок, сахар – тридцать шесть кг, майонез – шестьдесят пять шт.