Билет на Лысую гору

А дома телевизор разобьешь случайно, так со свету сживают… «Думай о своих поступках! Тебе что, дорожные знаки в коридоре ставить?» И все такое… А я что, виноват, что Зудука пилу нашел? А-а?! Ты зачем ножки у тумбочки подпилил, негодяй?

Петруччо вновь пнул ногой диван. Под диваном завозились.

– А по матери скучаешь? – спросил Мошкин.

Чимоданов неопределенно пожал плечами.

– Я ее вижу пару раз в неделю. Мне хватает. Я думал, она не смирится, что я в гимназии какой-то учусь, но Глумович ее ужасно очаровал! Вступил к ней в гражданскую комиссию! Считает светофоры на Тверской, письма переводит на английский, а недавно открутил где-то знак «Кирпич» и преподнес ей вместе с букетом, – зевнул он.

– А если у твоей мамы как-нибудь хватит фантазии нагрянуть в гимназию, навестить тебя там?

– Не думаю. Арей поклялся, что у нее даже мысли такой не возникнет, – уверенно сказал Петруччо.

– А тебе, Мошкин, как тут? – спросила Ната.

Евгеша честно задумался.

– Не знаю. Не привык еще.

Хотя Арей говорил, что, кроме воды, я, возможно, через пару лет смогу управлять огнем. Это похоже, надо только схватить суть… Главное – начальная магия и дар стража. Остальное же здесь! – он коснулся пальцем лба.

– А тебе-то самой тут как? – спросил Чимоданов.

– Тут прикольно, – сказала Ната. – Лучше, чем дома. Здоровенная комната с дубовым засовом. Никто к тебе не сунется.

– Не скучаешь?

– Издеваешься? Меня домой не тянет! У меня вообще дома по сути не было, – заявила Ната.

– Как это?

– Да так. У мамы новый муж. Весь такой «равняйсь-смирно!». Лезет указывать, как мне одеваться. «Это неприлично! С какой прической ты ходишь?» Ну и все такое. А тут еще сестра старшая замуж вышла. Если у матери муж солдафон, то у этой придурок. Поставил пароль на компьютер. Берет без спроса мои кассеты и пишет на них какую-то свою муть.

– И сколько у вас комнат?

– Две, – сказала Ната.

– Ого. Весело тебе! А ты не думала, чтобы их… ну ты понимаешь? – произнес Петруччо.

– Зомбировать? Издеваешься? И куда бы я потом от этих двух павианов делась? Они и так друг друга ненавидят. У матери муж солдафон такой весь, а у Инки муж от армии уклоняется.

Ната сказала это так пренебрежительно, словно ее мать и сестра были замужем не за людьми, а за какими-то надоедливыми тараканами. Мошкин подумал, что лучше ее сейчас не жалеть. Только схлопочешь по носу за жалость.

Взгляд Наты задумчиво остановился на двери Мефодия.