Книга Семи Дорог

 – Сколько раз мне повторяли, что идти к свету – это всегда боль, потому что мы пропитаны мраком, а он так просто не отпускает. Я же пытаюсь это перепроверить. Все хочу как-нибудь извернуться и проскочить без боли. Отдайте мне Дафну и отстаньте от меня – вот моя мечта!»

Он наклонился над столом и обнаружил, что муравей исчез. Вероятнее всего, перелез на шапочку Замрущева и вместе с ней переселился на его лысину. Меф хотел сказать об этом доценту, но потом подумал, что это будет лишняя информация.

Трескучий звонок подарил группе свободу.

– Минуту, господа! – строго сказал Замрущев, постукивая пальцем по столу. – Дайте мне шанс вложить в ваши головы хоть одну мысль! Способность любить науку важнее учебы. Преподавать надо не предмет, а любовь к предмету. Сам не понял, что сказал, но звучит умно. Все! Свободны! Можете деградировать! Или, как это сейчас модно говорить, эволюционировать!

Этот семинар был последним. После него стояла еще, правда, этика, но ее всегда помещали седьмой парой, чтобы можно было благополучно слинять.

Правда, улизнуть Мефу оказалось не так просто. Широкая натура Манского-Кашкина, которой не хватило ночной поездки в троллейбусе, требовала продолжения банкета. В присутствии восьми девушек их группы он громко стал звать Мефа к фонтану у Гэ-Зэ[1 - Главное здание МГУ им. М. В. Ломоносова.], чтобы познакомиться там с какими-нибудь нормальными девушками.

– Хочешь великую биологическую тайну? Ненормальных девушек относительно немного.

И все они, как правило, надежно изолированы, – нравоучительно сказал Буслаев и, отделавшись от приятеля, пошел к лифту.

По дороге Меф развлекался тем, что маркером переправлял на факультетских досках объявления. «Свободное жилье» переделал в «Свободное жулье», добавив яркую и нравную завитушку, а «Уголок потребителя» в буфете стал «Уголком употребителя».

Лучше бы он, конечно, в буфет не заходил, потому что там его подстерегала Лада из Подольска.

Это была бледная, всегда очень тепло одетая девушка, пожалуй, даже хорошенькая, но это как-то не замечалось, потому что на лице у нее был вечный испуг.

На курсе Ладу называли Миссис Трабл.

Если со шкафа падал тубус с картами – можно было не сомневаться, что упал он на нее. Если сломалась ручка в туалете и кто-то оказался запертым внутри – это, конечно, тоже была Лада.