Книга Семи Дорог

Буслаев постоял немного рядом со скамейкой, а потом наклонился и осторожно дернул за привязанный к пальцу шнурок. Выпрямиться он не успел. Гибкий меч дважды обвил ему шею, а нервное острие заплясало у глаза, явно собираясь погрузиться в голову.

– Кончай дурить! Это я! – сдавленно крикнул Меф.

Босые ноги пришли в движение, из-под скамейки ужом выскользнул Шилов. Настороженно разглядывая Мефа, он обошел вокруг, не выпуская рукояти меча.

Меч захлестывал горло как удавка: то сжимался, то чуть приотпускал, позволяя Мефу втянуть воздух.

– Что ты хотел? Убить меня?

– Я… не… вооружен, – прохрипел тот, показывая пустые ладони.

Острие продолжало дрожать у его глаза.

– Ты лжешь! А в рюкзаке?

Там был катар. Меф вспомнил об этом и испугался.

– Из рюкзака я ничего не… доставал! Ты меня задушишь, идиот!

– Ты потрогал мою ногу, – сквозь зубы сказал Шилов, явно ища, за что его прикончить.

– Не ногу, а шнурок!

Нос уточкой шмыгнул. Верхняя его часть, смятая некогда сильным ударом, побелела, нижняя покраснела.

Юноша из Тартара размышлял.

– Это был мой шнурок! Ты хотел взять мои туфли!

– Зачем они мне?

– Это были мои туфли! И моя нога! И ты прервал мой сон!

Буслаев уже жалел, что связался с ним. Логика у Виктора была железная. И выход из всех ситуаций был универсальный, вписывающийся в схему «мертвые не потеют».

Спасение пришло с неожиданной стороны.

– Витя! Это же папоцка! Папоцка! Это же Витя! – заорал кто-то басом.

От общежития к ним огромными скачками несся Зигя. Славный младенец, уютный маленький мир которого не вмещал ссор, особенно между людьми, которых он любил больше всего на свете. Шилов с досадой обернулся и качнул рукоятью меча. Гибкий клинок послушно соскользнул с шеи Мефа, укоротился, отвердел и убрался в ножны.

– В следующий раз я убью тебя сразу, – без угрозы предупредил Виктор.

Подбежавший Зигя обнял Буслаева, оторвал его от земли, и началась сцена «огромные сыноцки дорвались до папоцек».

Несколько секунд Шилов смотрел на это, потом повернулся и молча пошел прочь, жилистый, сухой, настороженный, как волк-одиночка. Меф, наконец поставленный сыночком на травку, проводил взглядом узкую спину юноши.

«Дурандот!» – подумал он, но без раздражения. Он понимал, почему Шилов такой дерганый. Он ожидал мести Лигула за то, что не оправдал его ожиданий.

Утренняя пробка подобралась к Мефу желтым «Фордом» маршрутки.