Ладья света

«Сыночек» ладонью толкнул поцарапанную дверь. Перешагивая порог, Мефодий ощутил ощупывающее прикосновение темной магии. Прижавшаяся к нему Дафна незаметно сгребла в ладонь бронзовые крылья и приготовилась к путешествию по бесконечной квартире, расширенной пятым измерением.

Они двигались по длинной анфиладе абсолютно темных комнат. Зигя взволнованно бежал впереди, распахивая двери. Изредка от возбуждения он начинал дергать дверь не в ту сторону, нервничал и сносил ее ударом кулака. В углах что-то плотоядно дышало.

Сырой ветерок тянул из трещин. Мефодий налетел коленом на каменный склеп и, охнув, пробурчал нечто неодобрительное. Рядом росли кактусы. Потревоженные, они открывали глаза и смотрели на Мефа. Потом один кактус таинственно улыбнулся треугольными зубами.

– Простите! Я, кажется, чем-то надышался, – извинился Мефодий.

– Не стоит извинений. Аналогичная история, – вежливо отозвался кактус.

Впереди забрезжил свет. Мефодий и Дафна оказались в узкой комнате с единственным окном, выходящим на глухую стену.

В комнате стоял тяжелый запах несвежего мяса. У стены с уставшим от жизни видом сидела громадная облезлая птица и клевала коровью ногу с содранной кожей. Рядом на корточках устроился Шилов. С его колен петлями свисал гибкий меч. На облезлую птицу он смотрел без дежурной нежности, но с полным внутренним пониманием. Мефодий ощутил, что Шилов и птица глубинно одинаковые. Это проявлялось уже в самой позе тартарианца, ссутуленного и покачивающегося на носках.

– «Черный гриф.

Питается падалью домашних и диких животных», – сказала Дафна, удерживая локтем рюкзак с рвущимся в бой котом.

Меф вспомнил болтающее радио в кафе.

– А, тот самый! Из зоопарка…. м-м… Позаимствовал? – поинтересовался он, с учетом вспыльчивости Шилова выбирая сглаженные формулировки.

Виктор посмотрел на Мефодия, точно взвешивая, достоин ли тот ответа.

– Свободный выбор! Ночью я выпустил из павильона всех хищных птиц. И только он один полетел за мной. Остальные предпочли неволю, – сказал он, неохотно разомкнув губы.

– Где Прасковья? – спросила Дафна.

Шилов дернул головой, и Мефодий увидел Прасковью. Несостоявшаяся повелительница мрака лежала за узким диваном, с которого скатилась, и была холоднее льда. Лишь виски пылали так, что их едва можно было коснуться. Зигя стоял рядом на коленях, трясся и, сливая слова, повторял:

– Мамоцкамамоцка… Папоцкамамоцка!

– Успокойся, Никита! Да перестань ты! – раздраженно крикнул Шилов.