Муравьиный лабиринт

Она не подозревала, что в секретной школе есть ослы.

– Ослы везде есть, – веско произнесла Рина.

Мамася кивнула, послушно населяя школу ослами. Потом стала рассказывать об Эле. Успехи есть, но стремительными их никак не назвать. Иногда она говорит, иногда нет. Иногда интересуется миром, а иногда не интересуется. На занятия они ходили, но потом бросили. Там все было слишком напыщенно. Румяные тетки средних лет авторитарными голосами объясняли, чем кошечка отличается от собачки и какие зверушки, кроме льва, живут в Африке.

Мамасю считали полной идиоткой на основании того, что она не смогла ответить, что общего между пони и вертолетом. Оказывается, и то и другое – средства передвижения.

– Надо было спросить у них, что общего между Достоевским и Гоголем! Хотя они не смутились бы! Такие люди всегда все знают. Они ответили бы, что они оба гуманоиды, – сказала Мамася звенящим голосом. Обида на психологических теток жила в ней до сих пор.

Рина слушала Мамасю, смотрела на нее, и на языке вертелся вопрос, который она так и не решилась задать.

Однако Мамася, точно угадав его, заговорила о Долбушине сама.

– Он прислал для нее паспорт и свидетельство о рождении. В свидетельстве написано, что она моя дочь. Но ведь это же не настоящие документы! – сказала Мамася, с ужасом округляя глаза.

– Кошмар! – добавила Рина. – А печати есть?

– Сколько угодно.

– Так что тебе еще надо? Если этого мало, пробей потихоньку по базе данных. Я почти уверена, что и там у него все схвачено, – сказала Рина.

Мамася покосилась на нее с подозрением. Заметно было, что ситуация с документами беспокоит ее всерьез.

– А недавно он прислал мне стиральную машину! Это был что, вежливый намек, что я не стираю? А что, позвольте его спросить, стоит у нас в ванной? – возмутилась Мамася.

– Она же не работает, – неосторожно ляпнула Рина.

На лице у Мамаси возникло скорбное выражение человека, которого только что предали.

– Нет уж! Она прекрасно работает! Закрывается неплотно, и шланги немного прогнили.

Но у нее замечательный двигатель! Надежный! Прекрасный! Поистине вечный! – с негодованием произнесла Мамася.

Рина тихо хрюкнула. Стараясь не смотреть на кипящую Мамасю, опустила в чай печенье. Оно обломилось и осталось плавать в чашке. Рина стала выуживать его двумя пальцами. Печение вело себя как призрак. Глазами увидеть было можно, а пальцами взять нереально: они проходили насквозь.

– А новая машинка где? – спросила Рина, отчаявшись достать печенье.