Светлые крылья для темного стража

Алкоголем от него не пахло, даже близко. Да, сомнений нет, парни нападали на трезвого и совершенно нормального человека. Меф понял, что правильно поступил, швырнув банку.

– Не обращай внимания! Все нормально. Только голова немного кружится, – сказал старик, пытаясь улыбнуться.

Меф повел его к лифту. Пожилой человек ступал довольно твердо, вот только губы у него были синие. Даже с фиолетовым отливом. Меф пожалел, что, в отличие от Дафны, не обладает даром исцелять.

– Вызвать «Скорую»? – предложил он.

– Не стоит… Это бывает.

Все лекарства у меня дома.

– Чего они от вас хотели? Ну эти, трое? – спросил Меф.

Старик отпустил его руку и оперся о кафельную стену у лифта. Меф ощутил короткую, сразу отхлынувшую волну сомнения.

– Ну как тебе сказать?.. Для одинокого человека у меня слишком большая квартира. Некоторым кажется, что она должна быть компактнее. Два метра в длину и сантиметров шестьдесят в ширину… – мрачно пояснил старик, не то вшагивая, не то падая в подошедший лифт.

Меф последовал за ним.

Лифт поднимался толчками, очень медленно. Их лица соседствовали: Буслаев и старик были одного роста. Только один рвался вверх, другого же время пригибало к земле.

Старик, не отводя глаз, спокойно разглядывал Мефа. Его голова была похожа на облетевший одуванчик. Беззащитная, голо-пористая, на тонкой шее. Когда старик говорил, голова вздрагивала и откидывалась назад, точно от ветра. Желто-седые волосы торчали как пух и усиливали сходство с одуванчиком.

– Что, страшный? – понимающе спросил старик.

– Да нет, – поспешно заверил его Меф и, понимая, что старик ему не поверил, добавил: – Ерунда все это!

Старик усмехнулся, оценив искренность.

– И правда, ерунда! Как ни крути, большая часть жизни приходится на старость. От пятидесяти до восьмидесяти столько же, сколько от нуля до тридцати. Сейчас тебе, конечно, не понять, но когда-нибудь… – Старик замолчал и уверенно протянул Мефу коричневатую, неожиданно сильную ладонь.

– Будем знакомы. Азеф Ефимыч. Но это длинно.

Зови меня Азеф.

– Мефодий.

Старик на мгновение закрыл глаза, точно пробуя имя на вкус.

– Звучно. Ко многому обязывает, – вполголоса оценил он.

Квартира у старика была большой и гулкой. На рассохшемся дубовом паркете лежали яркие пятна солнца. Массивный, семидесятых годов приемник, ловя неведомую волну, откашливал забытый фокстрот. На ковре висела тусклая, узкая, сильно загнутая сабля с неотчетливой, почти безвольной рукоятью.

– Персия. Конного боя.