Таня Гроттер и магический контрабас

Неудивительно, что, видя потом Таню в этом тряпье, даже тетя Нинель, черствая и бестактная, как африканский носорог, порой испытывала нечто вроде угрызений совести и начинала говорить всем учителям подряд: «Да, согласна, мы одеваем ее неважно. Но она все равно все порвет! А что вы хотите от дочери вора и алкоголички? Мы с мужем совершили непростительную глупость, взяв ее, и несем теперь свой крест».

Одноклассницы, одетые куда как лучше, презрительно косились на Гроттер.

– Вот чумичка… Вырядилась так, что ей сейчас копеечку подадут… Позорит всех! – морщились они.

Среди них у Тани не было ни одной подруги, а если такая ненадолго и появлялась, ее тотчас начинали высмеивать Пипа и все ее подхалимы. Поэтому ни одна подруга не оставалась рядом с Таней надолго. Не проходило и недели, как она примыкала к ее гонителям и злорадно высмеивала ее родинку из противоположного угла класса. И Таня ее отлично понимала: той приходилось выслуживаться, искупая свою дружбу…

В сопровождении маленького сутулого экскурсовода, который выглядел таким дряхлым, будто был гораздо старше всех здешних экспонатов, они прошли несколько залов.

Вначале Таня слушала с интересом, но постепенно интерес ее выветрился, потому что экскурсовод говорил примерно одно и то же: «Э-э-э… Перед вами пер-рстень, подаренный Екатериной II графу Орлову… Продав этот перстень, можно было купить 10 000 кр-рэс-тьян… А это диадема, подаренная царице князем Потемкиным… На нее можно было бы пр-рэобр-рэсти 15 000 кр-рэстьян».

Все эти цифры экскурсовод произносил так снисходительно и привычно, будто в свободное от работы время только и занимался тем, что торговал крестьянами, потихоньку выменивая их на экспонаты из своего музея.

Они были уже в шестом или седьмом по счету зале, как вдруг что-то заставило Таню остановиться. Одновременно в груди у нее будто шевельнулось что-то легкое и невесомое.

Под выпуклым бронированным стеклом на высокой подставке, освещенный несколькими мощными лампами, лежал золотой меч. Его широкое, немного зазубренное по краям лезвие было покрыто замысловатыми письменами.

Вокруг было сколько угодно бесценного оружия, но оно почему-то не запоминалось, а вот этот меч… Можно было подумать, что когда-то она уже держала его… Бред какой-то… Дядя Герман даже пластмассовой сабельки ей никогда не покупал, а тут золотой меч… Да он скорее бы съел свой галстук, чем вообразил бы себе такое. И тем не менее Тане упорно продолжало казаться, что этот меч ей знаком.